Лоскутный мешочек тетушки Джо - Луиза Мэй Олкотт

разнообразные планы и публикуя объявления, в которых предлагала свои услуги в качестве гувернантки, переписчицы набело рукописей или чтицы книг. Никто, однако, на них не откликался, так что ожидание становилось уже нестерпимым.

– Жаль, мама, что меня не обучили какому-нибудь ремеслу или искусству, которыми я смогла бы зарабатывать на жизнь. Неужели богатым людям не ясно, что деньги порой упархивают, как на крыльях? Почему они не догадываются подготовить к такому детей? Если бы хоть на половину денег, потраченных на наряды и прочие удовольствия, меня обучили чему-то практическому, каким бы благословением это могло стать для нас в теперешней ситуации, – задумчиво сетовала Клара, а быстрые ее пальцы в это время мелькали над куском ткани, из которого она шила для миссис Барлоу чепец с ловкостью и удовольствием, свидетельствующими не только об изрядном мастерстве, но и об отношении к созданию одежды как к любимому искусству.

– Если бы не твоя гордость, мы приняли бы предложение кузена Джона и жили бы теперь у него с полным комфортом, – укоризненно отозвалась миссис Барлоу.

– И вскоре почувствовали бы себя обузой, – решительно возразила дочь. – Нет уж, лучше жить на хлебе и воде. Давай все же попытаемся обойтись собственными силами. Уверяю: папа именно этого бы и хотел. Даже если нас ждет неудача, мы по крайней мере не упрекнем себя в лености. Пожалуйста, дай мне попробовать.

– Как тебе угодно. Мне-то уже недолго оставаться кому-то обузой. – И миссис Барлоу огляделась в поисках носового платка.

Клара, поняв, что вот-вот хлынет очередной ливень из слез, спешно отвлекла внимание матери, показав ей новый чепец, который был уже готов к примерке.

– Правда красиво? Именно тот нежный оттенок, который очень идет твоему милому бледному лицу. Приглядись к себе в нем хорошенько и реши, какие бантики нам нашить на чепец, бледно-розовые или лавандовые?

– Очень красиво, дитя мое. Ты всегда точно угадываешь, что мне может понравиться. У тебя безупречный вкус. Что ж, я выбираю лавандовые. Розовые мне, разумеется, пошли бы больше, но цвет лаванды созвучнее нашей разрушенной жизни, – меланхолично сказала мама, невольно улыбаясь своему отражению в зеркале, потому что новый чепец оказался действительно выше всяких похвал.

– А я настаиваю на розовых. Хочу, чтобы моя красивая мама выглядела лучше всех, пусть даже сейчас никто, кроме меня, ее не увидит. Как же я рада своему умению шить. Хоть это освоила по-настоящему, – проговорила Клара, выискивая в коробке ленточку подходящего оттенка.

– Мне мало встречалось людей, которые бы так хорошо, как ты, разбирались в нарядах и точно знали, что кому подойдет. Не будь ты леди, заработала бы себе модисткой целое состояние. Вкус у тебя как у настоящей француженки, – ответила миссис Барлоу и, снимая чепец, добавила: – Помнишь, как разобиделась на тебя мадам Пиге, когда ты начала переделывать сшитые ею для меня чепцы? После твоих изменений они стали смотреться на мне гораздо лучше. Мадам Пиге мигом это поняла и стала пользоваться твоими находками, имея нахальство выдавать их за свои.

– Помню, мама, – только и бросила в ответ Клара, продолжая работать.

Вскоре она решительно поднялась на ноги.

– Спущусь вниз. Там есть другая коробка с лентами. В этой мне ни одна не подходит.

И Клара со связкой ключей в руке удалилась. Нижнюю гостиную хозяйка не сдавала и потому позволила миссис Барлоу держать там свои чемоданы и сундуки. Девушке пришлось основательно перерыть содержимое некоторых из них, прежде чем отыскалась коробка с ленточками… и, похоже, что-то еще, очень ее заинтересовавшее… Потом она со стуком захлопнула крышки и обвела пространство гостиной таким ясным взглядом, будто открылось ей здесь нечто важное и привлекательное.

С сияющей на лице улыбкой девушка прибежала обратно к маме.

– Я справлюсь, мама! Получу то, что хотела! – выкрикнула она, размахивая над головой длинной ярко-розовой лентой.

– Что получишь? Письма? – вскочила с дивана выведенная ее возгласом из краткой дремы миссис Барлоу.

– Нет, кое-что получше. Я поняла, каким способом можно заработать на жизнь. Я стану модисткой, и у тебя появится сколько угодно чепцов. Только не смейся, а сначала выслушай. Это потрясающая идея, причем она целиком твоя. Ведь это ты напомнила, что я всегда любила шить. Материала у меня на первое время хватит. Хотя большая часть нашего имущества и ушла с молотка, наши с тобой наряды не тронули. Раньше мы их носили, а теперь сможем на них жить. Я воспользуюсь ими, чтобы начать шить чепцы на продажу. Это гораздо приятнее, чем пойти в гувернантки, бросив тебя здесь одну.

– Но как ты сможешь их продавать? – Миссис Барлоу была явно обескуражена воодушевлением, с которым дочь изложила свой план.

– Смогу и буду! – убежденно заявила та. – Это самое лучшее из всего, что можно придумать, и решение пришло ко мне, пока я рылась в наших чемоданах. Первым делом мы снимем нижнюю комнату. Там мои замечательные вещицы будут выглядеть очень соблазнительно. Согласись, это куда лучше, чем невесть как и невесть где искать покупателей, да притом еще и стесняться этих поисков.

Меня там, среди наших вещей, словно озарило, и теперь я уже четко представляю, что надо делать. Миссис Смит с удовольствием сдаст мне эту комнату. Сперва я сниму ее только на месяц. Вполне достаточный срок, чтобы проверить, надежен ли мой план. И если все у меня получится, то почему же мне не зарабатывать на жизнь, как мадам Пиге?

– Но что скажут люди, дитя мое? – всплеснула руками мама.

– Что я честная и трудолюбивая девушка. И они непременно поддержат меня, если по-прежнему хотят оставаться моими друзьями.

Но миссис Барлоу вовсе не была убеждена, что дочь совершает правильный шаг, и потому поспешила предупредить:

– Дело твое, конечно, но я от твоих заказчиков стану прятаться.

Тем не менее после долгих споров и обсуждений гордая леди все-таки милостиво позволила дочери заняться шитьем и, предвещая полный провал ее начинаниям, уселась на диван оплакивать их теперешнее унизительное положение.

Следующие несколько дней Клара вовсю трудилась над воплощением своего замысла, а затем разослала друзьям с дюжину приглашений, сообщая о дне открытия некоей скромной экспозиции.

– Не сомневаюсь, они явятся хотя бы из любопытства, – говорила она с подчеркнутой беззаботностью, хотя сердце ее бешено колотилось от беспокойства, побуждая все время что-то менять, поправлять и перевешивать в специально снятой для выставки комнате.

Эркерное окно Клара украсила стойкой с цветами, где белые азалии, красная герань и белые настурции, казалось, очень старались угодить хозяйке и потому сияли во всем своем великолепии. Ведь она так заботилась о них, даже несмотря на постигшее их с матерью несчастье! И о двух своих канарейках