Лоскутный мешочек тетушки Джо - Луиза Мэй Олкотт

Клара всегда пеклась. Теперь клетка с ними висела над ее головой, и они распевали в два голоса, напоминая лондонских мальчиков-подмастерьев былых времен, выкликавших: «Чего не хватает, приходите – купите! Приходите – купите!»

Один из длинных столов заняли дюжины превосходных чепцов, капоров и шляпок. Другой ломился от гирлянд изящных искусственных цветов во французском стиле, купленных некогда для украшения юной Клары. Несколько изысканных бальных платьев, приобретенных к зимнему сезону (когда девушка еще полагала, что он у нее будет), лежали на стульях и кушетке. С ними соседствовала бархатная накидка, пожертвованная миссис Барлоу. Композиция из старинных кружев, тщательно подобранных лент и красивых безделушек придавала экспозиции особую элегантность.

Первой появилась миссис Тауэр – полная цветущая дама, в высшей степени наделенная добротой и участием, качествами, наиболее ценимыми теми, для кого настали тяжелые времена.

– Ну как ты, моя дорогая девочка? Как мама? О-о, до чего же очаровательно! Чудесно придумано! Именно то, что надо. Тихое место, куда можно прийти и порадовать себя вдали от посторонних глаз, – начала восторгаться она, снуя по комнате пансиона точно так же, как прежде сновала по Клариной комнате в большом доме Барлоу, от души восторгаясь новыми парижскими туалетами девушки.

– С удовольствием избавлю тебя вот от этой накидки, – продолжала осмотр миссис Тауэр. – Я все равно собиралась заказать себе такую же, а сейчас получу ее без всяких хлопот. Отложи ее для меня, дорогая. И пожалуйста, ровно по той же цене, которую заплатила мама. Никаких скидок. Она ведь совершенно новая, ее никогда не носили. Да к тому же мне и пошлину не придется платить. Очень выгодная сделка.

Не успела Клара сказать спасибо, как миссис Тауэр пленилась изящным головным убором из светлой ткани с вытканными по всему полю синими незабудками.

– Милейшая вещица! Определенно куплю ее, прежде чем на нее покусится кто-то другой. Примерь-ка, пожалуйста, ее на меня, дорогая, и посмотри, не надо ли подогнать.

Кларе и без примерки было ясно, что эта вещь миссис Тауэр не подходит. Красному, как вареный омар, лицу синее решительно противопоказано. Спор, однако, не имел никакого смысла. Добрая леди всегда выбирала себе одежду красивую, но без учета собственной внешности. Впрочем, по-видимому, и для нее существовал какой-то предел. Глянув на себя в зеркало после того, как Клара безропотно водрузила на ее голову незабудковый шедевр, миссис Тауэр несколько смутилась.

– Нет, чепчик тут не виноват, – с грустью проговорила она. – Я никогда не блистала красотой. Мой ужасный цвет лица портит всё, что ни надень. Вроде и вещи ношу красивые, но все равно не обольщаюсь. Знаю, что они мне не идут.

– Совершенно напрасно вы так считаете, – улыбнулась Клара. – Глаза и фигура у вас прекрасные, и ничто не мешает вам быть элегантной. Если позволите, я вам сейчас помогу убедиться в этом. Да хоть на примере того же чепца. Смотрите, что мы сейчас с ним сделаем.

И Клара принялась колдовать над чепцом, закрывая васильки белым кружевом там, где они невыгодно оттеняли красные щеки миссис Тауэр. Теперь над ее темными волосами пролегла полоска белых рюшей, и головной убор стал выглядеть очень эффектно.

– Ну разве теперь не лучше? – спросила девушка, так и сияя при виде результатов своей работы.

– Бесспорно лучше. Он мне и впрямь очень идет. Именно то, что я искала к новому платью из серебристо-серого атласа. Какой же у тебя потрясающий вкус!

И в глазах миссис Тауэр, действительно очень красивых, возникло то выражение удовольствия, которое появляется во взгляде каждой женщины, когда она видит, что чем-то себя украсила.

Тут появились новые посетители. Несколько девушек, принадлежащих к тому же кругу, что недавно был и кругом Клары. Чувствовали себя молодые леди смущенно. Вопросы нарядов они, разумеется, обсуждали с ней и раньше, но новое ее положение и подчеркнуто скромная манера, с которой она их встретила (словно почтительная продавщица покупателей), порождали неловкость.

Лед удалось сломать живой и добросердечной Нелли, весело, но с легкой дрожью волнения в голосе проговорившей:

– Знаете, девочки, что случилось, то случилось. Можно плакать, можно смущаться, но лучше, по-моему, всем нам сейчас смеяться и болтать так же весело, как раньше. Клара, продай мне, пожалуйста, это платье из опалового шелка. Папа обещал дать мне денег на платье от Уорта[110], но я лучше куплю вот это. Я же чуть не умерла от зависти, когда оно у тебя появилось, – призналась Нелли, разглядывая шляпки и втайне мечтая купить их все.

– И умрешь от отвращения, если я позволю тебе заполучить платье такого цвета. Брюнеткам он совсем, ну просто совершенно не подходит. Глупость была с моей стороны заказать его себе. И уж от тебя, моя добрая славная Нелли, я ни за что не приму подобной жертвы, даже ради нашей дружбы, – ответила Клара, поцеловав ее.

– Но синие и сиреневые пойдут мне еще меньше, – приглядывалась к остальным платьям Нелли. – Знаешь, сшей-ка ты мне лучше что-нибудь сама. Что-нибудь такое, в чем я буду блистать так же, как прошлой зимой, когда ты подыскала мне потрясающее золотистое платье, а к нему – венок из ракитника, – попросила девушка, непременно желавшая помочь Кларе.

– А я хочу заказать тебе что-нибудь миленькое к новому году. Никто не чувствует моего стиля так хорошо, как ты, – подхватила другая юная леди, втайне лелея план купить опаловое платье, когда ее подруги разойдутся.

– Ну а мне обещай, пожалуйста, что оденешь подружек невесты для моей свадьбы, – попросила третья из посетительниц, держась с достоинством главной участницы будущей церемонии. – Никогда не забуду, как замечательно ты одела подружек Алисы. Среди их бледно-зеленых нарядов она казалась белоснежной лилией.

И заказ последовал за заказом. Каждая из пришедших стремилась поддержать Клару не оскорбительным подаянием из жалости, а реальной данью ее и впрямь редкостному вкусу, которым она всегда славилась.

Всю зиму Клара упорно работала. От заказов не было отбоя, так что перевести дух ей удалось только весной, когда клиентки ее разъехались – кто в горы, кто к целебным источникам.

– Тебе бы, милая, тоже поехать куда-нибудь, – сказала однажды Кларе миссис Барлоу, которая давно уже с тревогой приглядывалась к побледневшему и осунувшемуся лицу дочери.

– Нет, мама, деньги я оставлю на трудные времена. Не хочу оказаться ни с чем, если они опять для нас наступят. Обойдусь без поездки, – весело возразила Клара, но от внимания миссис Барлоу не укрылось, с какой тоской смотрит она на зеленую траву за окном. – Хотя жаль, конечно, что летний отдых, который мы с тобой когда-то задумали, нам пока не по карману. То-то бы развлекло тебя путешествие во Францию!

Бескорыстие трудолюбивой дочери побудило