Лоскутный мешочек тетушки Джо - Луиза Мэй Олкотт

– Давай пополам!

Девочка засмеялась:

– Ой спасибо! Он замечательный!

И мы, наслаждаясь сладкими сочными ягодами, пошли вместе по направлению к церкви.

– Ну как же это я вас забыла?! – смущенно хлопнула она себя по лбу, когда я напомнила ей о нашей поездке на конке. Впрочем, судя по выражению ее лица, ей больше была удивительна не собственная забывчивость, а то, что взрослая, явно занятая собственными делами дама так долго держит в памяти мимолетную встречу с обыкновенной девчонкой.

Однако мне недолго пришлось наслаждаться беседой с ней. Стоило нам дойти до церкви, как школьный звонок призвал ее на уроки, и она убежала, уже на ходу обернувшись, чтобы послать мне улыбку.

Несколько дней спустя я обнаружила возле двери своей квартиры красивый букет. На вопрос, откуда он появился, привратник ответил:

– Да девочка тут одна приходила. Сперва принялась расспрашивать, здесь ли живет средних лет дама, которая чуть прихрамывает. А когда я указал ей вашу квартиру, то положила к двери вот эти цветы и поручила мне передать вам, что виноград был очень вкусный.

При моем замкнутом образе жизни любое внимание со стороны симпатичных людей доставляло мне удовольствие, и уж подавно я очень обрадовалась поступку девочки, которая с самой первой встречи так меня занимала.

Близилось Рождество, и мне, разумеется, захотелось сделать ей ответный подарок. Я остановила свой выбор на том, что, по моему разумению, должно было прийтись моей юной подружке по душе. Дожидаться самого праздника не имело смысла: ведь учениц распустят на недельные каникулы. Поэтому за день до их начала я зашла перед обеденной переменой в школу и оставила там глазурованный сливовый пирог – с просьбой передать его мисс Златовласке. Девочка-то мне так ни разу и не назвалась, а я сама отчего-то не удосужилась выяснить ее имя.

– Будьте спокойны, мэм, – заверила меня горничная этой частной школы. – Она у нас здесь единственная такая, ни с кем не спутаешь.

Оставив пирог, я направилась на угол улицы в дом друга. Из его окон было прекрасно видно место привычного сбора девочек. Долго мне ждать не пришлось. Сперва до меня донесся их смех, а затем тротуар расцветился множеством ярких зимних пальто, и я с удовольствием отметила, что почти все ученицы держали по куску моего пирога. Больше того, они наперебой расхваливали его, а моя девочка говорила окружавшим ее подругам:

– Мама планирует заказать кое-что. Думаю, к Новому году оно как раз будет готово. Правда, получится весело, если мы положим это под дверь и сразу сбежим?

Поняв, что она готовит для меня какой-то сюрприз, я принялась терпеливо его ждать, однако ни в Новый год, ни после него под дверью моей ничего не обнаружилось. Затем меня закрутили дела, и вспомнила я про мою девочку лишь три недели спустя.

Вернувшись после долгого пребывания за городом, я села в ту самую конку. Память на лица у меня отличная, так что я сразу заметила знакомого кондуктора и, естественно, подумала о девочке, которую он так трогательно дожидался тогда на остановке. К этому месту мы как раз приближались. И время было то самое, когда она ездит в школу. «Сейчас прибежит, расспрошу ее о каникулах», – понадеялась я на продолжение прервавшегося знакомства.

Вот и площадь Саут-Энд. Я прильнула к окну, выглядывая в роще бегущую фигурку. Однако дорожка была пуста… потом, правда, на ней возник мальчик с собакой, но моя школьница все не появлялась. Готовая ждать и дальше, я не отрывала глаз от рощи. И тут вагон, к моему удивлению, тронулся. Я посмотрела на кондуктора. Держась за поручень, он тоже смотрел на рощу, и на лице его отчего-то застыла грусть.

– Вы уже не дожидаетесь девочку? – спросила я, сильно разочарованная тем, что встреча наша не состоялась.

– Если бы только это было возможно, мэм, – покачал он головой, не узнав меня, но явно поняв, кого я имею в виду.

– Новые правила? Нельзя долго стоять? – уточнила я.

Кондуктор упорно теребил свою сумку, не замечая старушки на тротуаре, которая отчаянными взмахами руки призывала его задержать вагон.

– Ах, да какие там правила, мэм! Ждать нашу прелестную мисси просто смысла нет, потому что она… – Он умолк, потупившись, и с усилием едва слышно произнес: – Умерла она, мэм, вот как.

Его резкий звонок заставил кучера остановиться. Старая леди вошла в вагон, и кондуктор захлопнул дверь. Мы продолжили путь.

Я сидела, глотая слезы. Все мои планы продолжить знакомство с очаровательной школьницей, все сюрпризы, мною для нее намеченные, не имели больше никакого смысла. Никогда не увидеть мне снова ее сияющего лица, не услышать от нее ни единого слова. А я ведь так ничего и не успела о ней узнать.

Школьница, вот и все. Но скольких же друзей притягивала она к себе одной только силой своего безмерного очарования! Редкостное создание, наделенное – возможно, даже ею самой до конца не осознанными – великодушием и бескорыстием. Я отчетливо представляла себе, до чего пусто и одиноко теперь без нее родным людям. Совершенно не сомневаюсь, что ни в малейшей степени не преувеличила я ее достоинств. Натура ведь отлично проявляет себя в мелочах, и мне посчастливилось очень отчетливо уловить чудесный настрой ее сердца.

Кондуктор, этот совершенно посторонний ей человек, искренне скорбел о ней. Одноклассницы оплакивали свою королеву. Притихшие и растерянные, они повстречались мне. На рукавах у них чернели траурные банты. И переговаривались девочки между собою так глухо, что голоса их едва до меня доносились. Имени ее я не знаю. Мне о ней вообще почти ничего не известно. Но она успела одарить меня своей нежностью, и я до сих пор не могу забыть ее жизнерадостного лица.

X

Что сказала лопата

Мой друг стоял у окна, внимательно глядя на медленно падавшие хлопья снега. Лицо его озаряла задумчивая и очень счастливая улыбка.

– Что ты там такое увидел? – поинтересовалась я причиной его радости.

– Не что, а кого. Себя, – последовал удививший меня ответ.

Я изумленно уставилась сперва на него, а потом за окно, туда, куда он по-прежнему продолжал смотреть.

Там не было ничего примечательного. Лишь какой-то мужчина разгребал снег. Озадаченная, я потребовала от Ричарда объяснения. Он, рассмеявшись, проговорил:

– Что ж, пока мы ждем Кейт и детей, я расскажу тебе, пожалуй, об одном своем забавном приключении. Может, ты даже захочешь когда-нибудь описать его.

Пятнадцать лет назад, точно таким же воскресным утром, я стоял у окна нетопленой крошечной комнаты. В кармане у меня не было ни цента, и я решительно не представлял, где смогу хоть малость подзаработать.

Всю предыдущую ночь,