Лоскутный мешочек тетушки Джо - Луиза Мэй Олкотт

Увидав в холле спички и лампу, я поторопилась зажечь ее, с редкостной для себя прытью взбежала на второй этаж, повернула в замке ключ и, гоня от себя мысли о каком-то там неведомом Бэзи Такере, улеглась спать.

Сморило меня, усталую за день, быстро, но жареная картошка и дюжина горячих моллюсков – не лучшее яство для безмятежного сна. Следствием моей гастрономической неосмотрительности стали кошмары. В хаосе сновидений привиделся мне гигантский моллюск, изготовившийся меня проглотить – дабы отомстить, насколько я понимала, за своих сородичей. Зубчатые створки его великанских размеров раковины разверзлись передо мной, и послышался голос:

– Потрясающе вкусная. Хватай-ка ее поскорее, пока не остыла.

Возмездие надвигалось. Я попробовала спастись нырком в океан и пробудилась, ударившись головой о стену. На какой-то момент мне почудилось, будто в Йорке началось землетрясение. Кружилась, однако, только моя ушибленная голова.

Чуть успокоившись, я попробовала снова уснуть, но последствия рокового пира настолько бодрили мой организм, что ни шелест плюща на окнах, ни ритмичный плеск волн о скалы меня не убаюкивали.

Зато во время очередной паузы между отливом одной волны и приливом другой до моих ушей долетел странный звук. Явно не с улицы, а из глубины дома. Через равные промежутки времени слышалось нечто вроде тихих жалобных стонов. Я села, пытаясь определить, откуда именно они доносятся, и тут же отчетливо уловила мерное «кап-кап-кап».

Звуки шли со стороны холла. В памяти моей мигом всплыли пренеприятнейшие подробности услышанного на Сансет-Хилле.

– Вздор, – попыталась я обуздать разыгравшееся воображение. – Видно, просто дождь начался, а крыша в коттедже худая.

Страх мой, однако, не проходил, и фантазия, подстегнутая несварением желудка, наполняла окружающее пространство жутчайшими фантомами.

Дождь здесь не шел уже несколько недель. Не было его и сейчас. Глянув сквозь занавески, я увидела идеально чистое небо. Звезды ярко сияли, а капель в доме, сопровождаемая горестными стонами, все продолжалась. И я, сотрясаясь всем телом от ужаса, вдруг поняла, что злополучная спальня находится рядом с моей комнатой.

– Да там, верно, кто-нибудь спит, – бодро произнесла я вслух в новой попытке себя успокоить, но мигом сообразила, что ключ от дома все время был у меня, а запасные ключи остались у миссис Грант.

– Ладно, пусть призрак позабавляется. Я и не подумаю его тревожить, если только он сам меня не потревожит, – мужественно сказала я.

Дело в том, что многие дамы восхитились моим отважным решением поселиться одной в доме и негоже мне теперь было оскандалиться, сбежав посреди ночи из-за какого-то наваждения.

Я вернулась в кровать. На какое-то время мне удалось отвлечься повторением таблицы умножения. Но внешний мир упорно вторгался в мир цифр. Поймав вдруг себя на том, что я как заведенная твержу: «Четырежды двенадцать – двадцать четыре», – я бросила занятия арифметикой.

Страх начал наползать снова. Мысли о мистере Б. Такере без спросу лезли в голову. Я попыталась придать им характер успокоительный, напоминая себе слова морского джентльмена о том, что бедолага «с дамами всегда почтительно обходился». Это даже до определенной степени меня развлекло, пока я не предположила, трясясь от ужаса: «А ведь ему может приспичить из чистой галантности войти ко мне, чтобы извиниться за беспокойство».

Часы пробили три. У меня вырвался стон, тоскою и громкостью сильно превосходящий едва слышные стоны призрака. Сколько же мне еще предстояло мучиться до исхода ночи? Хватит ли сил с честью выдержать такое тяжкое испытание?

Понятия не имея, во сколько здесь наступает рассвет, я корила себя за то, что не догадалась заранее запастись у старого моряка информацией о восходе солнца, приливах и тому подобном. Куда больше было бы пользы, чем выслушивать глупые сплетни о привидениях.

Ночь тянулась томительно, минута за минутой. Я уже начала подумывать о том, чтобы прекратить свои муки, подняв всех на ноги криками: «Пожар! Пожар!» – когда крадущиеся шаги за окном добавили мне остроты ощущений.

Я вздрогнула, но не испугалась. Новый незваный гость был определенно пришельцем из реального мира, а против таких у меня всегда наготове крепкие руки и римский кинжал, почти столь же большой, как разделочный нож.

«В эту-то игру, дружок, я играть умею. Ты меня уже напугал, теперь моя очередь».

Я даже испытала облегчение. У меня явился весьма основательный повод нарушить гнетущую тишину. Подняв штору, я высунулась в окно, взмахнула кинжалом и изготовилась угрожающе завизжать, но горло мое внезапно перехватило и из него вырвалось лишь хриплое завывание.

Эффект тем не менее получился славный. Негодяй, рухнув с дерева, на которое лез, шмякнулся оземь, будто его подстрелили, затем вскочил, кинул взгляд на меня, смутно белеющую в окне при свете звезд, и вихрем унесся прочь, словно его преследовал по пятам отряд гоблинов.

«Ну и что дальше? – задумалась я. – Комедией или трагедией завершится для меня эта насыщенная событиями ночь?»

Растревоженная, но доблестная, я ждала и прислушивалась. В доме все так же постанывало и капало, но уличную тишину после моей победы не нарушал ни один настораживающий звук. Наконец жизнерадостный «кукарек», как называла петуха Марджи, возвестил своим криком начало нового дня и исчезновение всех фантомов.

Красная полоса на востоке окончательно меня успокоила. Я укуталась в диванное покрывало и немедленно погрузилась в безмятежный глубокий сон.

Вырвал меня из него громкий звон колокольчика. В окно ярко светило солнце.

– Завтрак! Завтрак! Он уже почти готов, мисс Уи! – с прелестными интонациями выкрикивал девичий голосок, мигом убедивший меня в том, что место это – обитель не только призраков, но и вполне милых духов.

Я выглянула наружу. Марджи ожидала меня у входа. На фоне шпалеры, увитой плющом, она казалась мне схожей с ясной зарей. Я поспешила к ней… и вдруг в холле заметила два свидетельства того, что ужасы этой ночи – не плод моего воспаленного воображения.

Пол, прямо возле дверей задней спальни, тускло и влажно поблескивал, будто его только что вымыли. Охваченная любопытством, я глянула сквозь замочную скважину в комнату. Глаза мои не могли меня обмануть. На столе отчетливо поблескивала раскрытая опасная бритва.

Замочная скважина, конечно, не могла предоставить мне большое поле обзора, но оно оказалось достаточным, чтобы я опрометью кинулась по дорожке к пансиону.

Сердце мое было готово вырваться из груди. Все тут же бросились расспрашивать меня о причине растерянности и бледности. Разумеется, я жаждала поделиться столь жуткой тайной, но, скованная стыдом, ограничилась лишь угрюмой улыбкой и ответом:

– Это все из-за моллюсков.

Целый день я стойко удерживалась от страданий, но с приближением ночи все внутри у меня начало холодеть. Перспектива нового бдения в компании мистера Б. Такера представлялась мне невыносимой.

И когда в сумерках мы принялись рассказывать