Лоскутный мешочек тетушки Джо - Луиза Мэй Олкотт

Вряд ли нашлась бы девочка счастливее Китти, когда тем утром, надев желто-голубое клетчатое платье и старую шляпку с выцветшими лентами, она отправилась в путь.

Сэм усадил ее позади себя, а кису поместил среди клеток с курами, которые шумно возились, кудахтали и потому очень беспокоили свою пушистую спутницу.

На выставке Китти немедленно окунулась в стихию праздника, радуясь не только красивым и старательно ухоженным животным, но и весело суетившимся возле них людям. Сэм, пока девочка, широко распахнув глаза, озиралась вокруг, размещал своих кур, а затем повел ее в большой павильон, полный цветов, фруктов и всякого прочего, который показался ей чуть ли не ожившей сказкой.

В тот момент, когда она увлеченно разглядывала картину из валяной шерсти, у леди поблизости, раскладывавшей на прилавке фрукты, опрокинулась корзинка. Прекрасные персики рассыпались по полу, закатываясь под столы и стулья.

– Сейчас я их подберу вам, мэм! – крикнула Китти, всегда готовая поспешить на помощь, и, опустившись на четвереньки, мигом выловила беглецов.

– Кто ты, милое дитя? – обратилась к ней благодарная леди, отряхивая от пыли ярко-желтый персик.

– Меня зовут Китти. Я из работного дома и на выставке первый раз, так как раньше мне нечего было на ней показать, – с достоинством ответила девочка, убежденная, что, прибыв сюда вместе с котенком, может считаться полноправным членом сельскохозяйственного сообщества.

– И что же ты привезла? Случайно не лоскутное одеяло? – поинтересовалась дама.

– О нет, мэм. Красивую молодую кошечку. Она вон там, рядом с курами. Шерсть белая, глаза голубые. И синий бантик на шее, – выпалила стремительно Китти.

– Я хочу ее увидеть, – высунула вдруг голову из-под стола, где застенчиво пряталась от незнакомки, дочка леди.

– Ну так пойди посмотри, – кивнула ей мать.

Обе девочки, взявшись за руки, убежали, а Сэм, потерявший было свою подружку, наоборот, подошел к леди. Та, заинтересовавшись Китти, принялась его про нее расспрашивать.

– Я да котенок – единственные ее друзья. Вот я бедняжке и захотел доставить сегодня чуток удовольствия. Надеюсь, четвертака, который заплатил мне мистер Грин за то, что я привез его кур, хватит ей здесь и на обед, и на книжку или вещицу какую памятную с выставки. А если повезет, так я, может, и на месте еще кой-чего для нее подзаработаю. Котенка-то она навряд ли продаст. Я же ей просто так, шутки ради, на выставку его привезти посоветовал.

Сэм засмеялся и потер руки, предвкушая, как обрадует Китти какой-нибудь его сюрприз. Леди доброта мальчика пришлась по душе, и она захотела доставить ему удовольствие, догадываясь уже, как именно можно это сделать.

Котенок ее дочке очень понравился, она попросила маму его купить, и, согласившись, богатая щедрая дама вложила Сэму в ладонь целых пять долларов. Такая сумма была для Китти огромнейшим состоянием. Дочь дамы немедленно стала новой хозяйкой кисы. А Сэму покупательница велела потратить деньги на новую одежду и прочие вещи, необходимые девочке-сироте, о которой, кроме него, некому позаботиться.

Обед Китти достался по-настоящему праздничный. Потом Сэм еще и купил ей у разносчика вожделенную книжку «Дети в лесу». А самое главное, обрела она верных друзей, которые с той поры не оставляли ее своим вниманием.

Мисс Киса, прибыв на новое место, была торжественно водворена вместе с красивой клеткой на стол среди цветов, и многочисленные родственники доброй леди от души посмеялись над рассказом о вкладе Китти в сельскохозяйственные достижения.

В работном доме не посмеялись, а оказались безмерно удивлены и обрадованы. Удачи редко кому-то из здешних ребят выпадали, да еще столь неожиданным образом. И участие Китти в выставке долгое время еще обсуждалось.

XIII

Что происходит с булавками

Мисс Эллен делала новую подушечку для булавок, и она получалась красивой. Вкус у мисс Эллен был замечательный, мастерства тоже хватало. За что она ни бралась, все ей прекрасно удавалось. И вышитые накидки для стульев, и вывязанные крючком салфетки, и множество прочих премилых мелочей, которые все прибавлялись и прибавлялись в ее комнате. Мисс Эллен часто мечтала, чтобы кто-нибудь изобрел еще хоть один новый вид рукоделия, ибо все существующие она уже освоила. Причем речь шла не только о шитье, но и о резьбе по дереву, раскраске фарфора, аппликациях в виде бабочек и маргариток на махровых полотенцах и отделке одеял павлиньими перьями. Все это некогда очень ее увлекало, однако со временем, поняв, что более всего она сильна именно в шитье, Эллен решила сосредоточиться именно на нем.

Старая подушечка соседствовала на столе с новой, почти уже доделанной. Ее оставалось только украсить кружевами и лентами. Блестящие булавки лежали рядышком, готовые воткнуться в холмик из красного атласа. А вот старая синяя подушечка щетинилась булавками, которые, судя по их виду, были на службе уже очень долго.

Мисс Эллен вставила дюжину этих заслуженных тружениц в новую подушечку.

– Куда отправляются, отслужив свое, иголки, мне ясно, но хотелось бы также узнать и об участи булавок, – задумчиво проговорила она, пришпиливая их одну за другой к фланелевым листикам.

– Что ж, я могу тебе рассказать, – отозвалась вдруг резким высоким голоском длинная латунная булавка, пытаясь вытянуться во весь рост над вышитым синим подсолнухом (совсем как человек, который намерен сообщить нечто важное).

Мисс Эллен кинула на нее недоуменный взгляд. Она часто пользовалась этой большой булавкой, но никак не ожидала, что у нее прорежется голос. Мало того: приглядевшись повнимательней, мисс Эллен вдруг обнаружила, что латунная булавочная головка представляет собою на самом деле крошечную голову! Серебристые волосы, два весело посверкивающих глаза, крошечный рот… Из него-то и донеслись до мисс Эллен так поразившие ее слова, сказанные тихим, тоненьким и будто бы вонзающимся в уши голоском.

– Ну и ну! – вырвалось у мастерицы, но затем она подчеркнуто вежливо поторопилась добавить: – Раз вам действительно это известно, я с радостью и благодарностью узнаю тайну, которая очень давно меня занимает.

Старая булавка приняла еще более горделивую позу, глаза у нее заблестели пуще прежнего, и она заговорила с поспешностью, свидетельствующей о том, что это создание обожало вести продолжительные беседы, но было долгое время лишено такой возможности:

– Видишь ли, дорогая, мужчинам принадлежит много великих открытий, но им так и не удалось выяснить, почему мы, булавки, принадлежим исключительно женщинам. Только женскому уху доступно нас слышать, и лишь женский разум способен осознать, сколь многими радостями, горестями, триумфами и неудачами полна наша жизнь. Поверь, в этом мы ничем не отличаемся от вас, людей, да и, откровенно говоря, мы с вами вообще очень схожи.