Лоскутный мешочек тетушки Джо - Луиза Мэй Олкотт

его все лето кормила. Он на меня даже ни разу не кулдыкнул, представляешь? Теперь мне даже совестно думать, что я его, беднягу, скоро съем! – И Прю ласково погладила своего бывшего питомца, одновременно и сочувствуя ему, и уповая на то, что он окажется вкусным.

– Займусь-ка я, пожалуй, для начала пудингом, – приняла решение Тилли. – Пусть потом за день хорошенько настоится. Достань, пожалуйста, большой котелок и проверь, чистый ли вертел, пока я буду готовить пудинг.

Прю послушно потянула с потолка вниз подъемный блок, сняла оттуда котел о трех ногах для пудинга, который висел на одном из черных крюков по соседству с железным чайником, а затем занялась вертелом. Тщательно ею отмытый, он был помещен в специальные пазы наверху очага над поддоном, куда при жарке стекали сок и жир. Прежде ведь мясо готовили честь по чести, на открытом огне, а не запекали в духовке.

Тилли, собираясь вступить в схватку со сливовым пудингом, почти не сомневалась, что ее ждет победа. Недаром же она столько раз видела, как делает его мама! В миску быстро отправились нутряное сало, фрукты, все виды специй (на всякий случай, чтобы уж точно ни одну не пропустить!) и бренди вместо вина. Вот только про соль и сахар Тилли совсем позабыла, да еще и обернула получившуюся смесь тканью до того плотно, что пудингу предстояло либо выйти тяжелым, как свинец, и твердым, как пушечное ядро, либо – если ткань лопнет – и вовсе развалиться при варке. Однако счастливая стряпуха, не подозревая о допущенных промахах, радостно опустила пудинг в котел с кипящей водой, гордо понаблюдала некоторое время за его прыжками, а затем накрыла крышкой, доверив дальнейшее воле судьбы.

Теперь пришла пора заняться наконец начинкой. Тилли размяла для нее хлеб и сразу озадачилась:

– Не могу вспомнить, какие точно пряности нужно добавлять. Шалфей, лук и яблочное пюре – это для гуся. А к индюку что? В голову только сало и перец приходят.

– Мама кладет какую-то мяту. То ли колосистую, то ли перечную, то ли болотную, – задумчиво проговорила Прю, демонстрируя если не знание, для чего какая трава предназначена, то по крайней мере достоинства своей памяти, в которой отложилось множество названий трав.

– Мне кажется, лучше взять сладкий майоран или летний чабрец. Пожалуй, положу и то и другое. Тогда уж наверняка выйдет правильно. Сбегай-ка на чердак, пока я тут все мешаю. Там у нас лучшие травы хранятся, – скомандовала Тилли, продолжая мять хлеб.

Прю сбегала наверх, но из-за того, что на чердаке оказалось темновато, а в ноздрях у нее засел запах лука, который ей только что пришлось чистить, набрала вместо майорана и чабреца кошачьей мяты и горькой полыни. Желая оказаться полезной, она, вернувшись, немедленно растолкла эти травы в ступке, а затем щедро добавила к размятому хлебу.

– Пахнет пока не очень приятно… – принюхалась Тилли. – Но полагаю, после жарки запах изменится, – заключила она, заполняя смесью пустое и словно жаждущее насыщения нутро индюка.

С помощью первой попавшейся шерстяной нити Тилли, очень довольная собой, зашила огромную птицу и связала ей ноги и крылья. Теперь индюк был готов к жарке.

– Может, и поросенка зажарим? – подала новую идею Прю, вдохновленная первыми их успехами. – Он будет отлично смотреться в ожерелье из сосисок.

– Боюсь, не смогу, – вздохнула Тилли. – Этот поросенок был моим любимцем. Я так плакала, когда его закололи. Ведь я относилась к нему почти как к ребенку.

И она глянула в сторону кладовой, где висел ее поросеночек, такой розовый и красивый, что сама идея поджарить его и съесть казалась девочке кощунственной.

Подготовка овощей отняла у сестер на удивление много времени. Подвал был ими полон, и они хотели подать на стол буквально каждый вид, который там обнаружили. Но тут, к счастью, пришел Эф и помог юным хозяюшкам, так что вскоре все было готово к варке и жарке, а клюквенный соус, хотя и несколько подгоревший, так и вообще уже остужался в пристройке.

Второй завтрак прошел очень бодро. Тилли даже забеспокоилась, что из-за множества поглощенных пончиков никому не захочется есть ее роскошный обед, но мальчики поспешили уверить ее в том, что к пяти часам они снова проголодаются. Сол даже погоревал, узнав об ошибочном, по его мнению, решении не жарить маленького поросенка.

– Тогда идите покататься на санках, пока мы достаем лучший фарфор и накрываем на стол, – велела младшим братьям и сестрам Тилли, которой хотелось, чтобы все выглядело как можно более нарядно, несмотря на то что отдельные блюда могут выйти не слишком удачными.

Вытащив из чулана грубо сколоченные санки, дети нахлобучили на головы капоры и старые шапки, набросили на плечи красные накидки и натянули на ноги мокасины. А затем дружно отправились барахтаться в снегу и опробовать лед у старой мельницы, большое колесо которой так славно крутилось и расплескивало воду летней порой.

Эф принес в гостиную свою скрипку и принялся с удовольствием пиликать на ней. Девочки же, недолго отдохнув, занялись сервировкой стола, чтобы все на нем было готово к торжественному обеду.

Обустройство праздничного стола тех времен весьма отличалось от привычного нам теперь и ныне неизбежно представилось бы слишком по-деревенски грубым. Ножи с зелеными ручками. Стальные двузубые вилки. Красно-белая фарфоровая посуда. Ложки, кружки и блюда, пусть и начищенные до блеска, но оловянные. Кувшин для сидра глиняный. Скатерть хоть и белоснежная, но домотканая. Девочки видели голубоглазый лен, из которого ма делала холсты, а потом следили за тканью, поливая ее на зеленом лугу, пока она не отбелилась под солнцем.

Салфетки у Бассеттов отсутствовали, а из столового серебра были лишь несколько подаренных к свадьбе ложек и одна кружка, которые сейчас, конечно же, почтили праздничный стол своим присутствием. Миски с орехами и яблоками, расставленные по всем четырем углам, добавляли будущей трапезе торжественности. Середина же пока пустовала в ожидании огромной редкости – апельсинов, которые еще не прибыли.

– Ну разве не прекрасно? – с удовольствием обозрела Прю результат совместного их с сестрой труда.

– Да, неплохо, – согласилась Тилли. – Жаль только, мама не видит, как хорошо мы со всем тут справились.

Едва она это произнесла, как панический вопль, раздавшийся снаружи, заставил обеих девочек вздрогнуть. Они разом метнулись к окну. Короткий день быстро угас, перейдя незаметно в сумерки. Неподалеку маячили в густеющей темноте черные силуэты. Это младшие дети стремглав неслись к дому, чтобы, ввалившись в него всей гурьбой, наперебой закричать:

– Медведь! Медведь! Хватай ружье, Эф! Он идет! Идет!

Эф, отложив скрипку, успел достать ружье еще прежде, чем Тилли смогла добиться от охваченных страхом ребятишек хоть сколько-то вразумительного