Лоскутный мешочек тетушки Джо - Луиза Мэй Олкотт

рубашки, и я ужасно рада. Боялась, что нам никогда не справиться. Только вот маловато, по-моему, как-то шесть центов за целую большую рубашку из красной фланели, да еще с тремя петлями, – с сомнением проговорил один нежный голос.

– Может, и маловато. Но мы же их сделали не одну, а четыре каждая, и в сумме вышло целых пятьдесят центов. Вполне хорошие деньги. Тебе не жаль, что мы для самих себя по четверть доллара не оставили? – грустно отозвался второй голос.

– Жаль немного, но только пока не подумаю, как дети обрадуются нашему рождественскому дереву. Им ведь пока про него ничего не известно. Вот будет сюрприз для них. Хотя игрушек, конечно, хотелось бы побольше повесить. Выглядит оно бедновато.

– Да больше бы и не поместилось. Так что незачем об этом беспокоиться.

– Главное, они яркие. Красные, желтые. Очень дешевые, но, думаю, детям понравятся так же, как если бы эти игрушки стоили кучу денег.

Произнесено это было весело, и, пока говорилось, две пары голубых глаз смотрели на большой сундук возле окна, который доброй луне захотелось осветить поярче, выхватив из темноты стоящее на нем крохотное деревце. Тщедушное и жалкое. Стволик болиголова с редкими ветками, укрепленный в старом цветочном горшке кусками угля и увешанный грошовыми подарками. Терпеливые пальцы двух девочек заработали деньги на них, чтобы младшие дети не оказались разочарованы в Рождество. Но как ни старалась луна украсить деревце своим волшебным светом, и оно, и рукотворные плоды на нем выглядели до того убого, что одни голубые глазки начали медленно наполняться слезами, а другие погрустнели.

– Ты плачешь, Долли?

– Нисколечко, Полли.

– Дорогая, так что заставило тебя плакать?

– Наше дерево. Я на него поглядела, поняла вдруг, насколько мы бедные, и теперь ничего с собой не могу поделать, – всхлипнула старшая сестра. В свои двенадцать лет она уже сполна ощутила тяготы бедности. От прошлой счастливой жизни остались только воспоминания. После смерти отца счастье, похоже, ушло из их семьи навсегда.

– Ужасно. Никогда прежде бы не подумала, что на рождественское дерево нам с тобой придется зарабатывать самим, да и все равно толку от этого чуть. Всех наших усилий хватило лишь на обломок болиголова, три леденцовые палочки, двух собачек с пищалками, красную корову и безобразную птичку с одним пером в хвосте! – И Полли разрыдалась от жгучего ощущения нищеты еще пуще, чем Долли.

– Тише, тише, дорогая. Иначе мама услышит, поднимется к нам и придется все ей рассказать. Мы же с тобой нарочно ее убедили, что не расстроимся из-за Рождества. Она не сможет устроить нам праздник и сама от этого очень переживает.

– Ладно, я постараюсь тихо, но совсем не плакать у меня не получится.

Две сестры, накрыв головы подушкой и крепко друг друга обняв, затряслись от беззвучного плача. Не беспечные дети, а храбрые юные существа, готовые справляться с тяготами втайне от мамы.

Пролившись, поток слез несколько минут спустя иссяк, из-под подушек вынырнули два личика, сияющие, словно розы после дождя, и голоса девочек зазвучали теперь весьма бодро:

– А ты не мечтаешь, чтобы Санта и вправду существовал и явился к нам, подарив еще две полудолларовые монетки? Мы бы тогда смогли посмотреть в музее «Кота в сапогах».

– Вот только Санты нет, а нам в этом году даже пустые чулки на дверь незачем вешать, потому что маме нечего в них положить. Ох, если бы только богачи догадывались, сколько счастья могут принести они бедным, истратив совсем небольшие для себя деньги! Ну что бы им стоило, скажем, отвести двух девочек на представление «Кота в сапогах»? Или хотя бы изредка угощать их конфетами.

– Вот я, к примеру, когда разбогатею, как мистер Хром и мисс Кент, стану каждое Рождество ходить повсюду с полной корзиной подарков, чтобы порадовать всех бедных детей…

– Если мы сошьем много-много рубашек из красной фланели, то постепенно у нас, наверное, получится сделаться богатыми. Я тогда сразу подарю маме новую шляпку, потому что такую потрепанную, как у нее, не станет носить ни одна настоящая леди. Это мисс Кент сказала, я сама слышала. А миссис Смит ей ответила, что есть такие женщины, которых даже шикарнейшая шляпа не превратит в настоящую леди. Миссис Смит мне гораздо больше нравится, но медальон я все равно хочу как у мисс Кент.

– А я бы купила маме новые галоши и белый фартук с оборками, как у мисс Кент, и еще стала бы приносить каждый день домой красивые гроздья винограда и много-много разной другой вкусной еды, как это делает мистер Хром. От его пакетов всегда так вкусно пахнет, но он ни разу меня не угостил. Скажет просто: «Привет, цыпленок!» – и мимо пройдет. Я на его месте хоть апельсин бы мне предложила.

– Боюсь, мы с тобой не скоро разбогатеем. Я устаю от одной только мысли о том, сколько рубашек нам придется для этого сшить!

– А я боюсь, дорогая, что нам с тобой пора спать.

– Спокойной ночи, Полли.

– Спокойной ночи, Долли.

Последовали два поцелуя. Девочки поудобнее угнездились в кровати, прижавшись щека к щеке на влажной от слез подушке, и почти сразу заснули. Совершенно не догадываясь о том, что готовит им завтрашний день.

Комната мисс Кент располагалась прямо за стеной комнаты девочек, а те, хотя и казалось им, будто они шепчутся, на самом деле беседовали достаточно громко, так что сидевшая за шитьем соседка слышала каждое слово. Сперва она улыбалась. Затем посерьезнела. Ну а когда разговор за стеной смолк, сказала себе, блуждая задумчивым взглядом по своему красиво обставленному жилищу:

– Бедняжки. Им кажется, что я богата. Они мне завидуют, а я ведь всего лишь модистка, своим трудом зарабатывающая себе на жизнь. Надо бы мне быть к ним повнимательнее. Маме-то их, насколько я понимаю, сейчас ох как нелегко, хотя она никогда и не жалуется. А я к тому же так неосторожно высказалась о ее шляпе. Стыдно-то как! Знала бы я наверняка, что не обижу ее таким подарком, так с радостью сшила бы ей к Рождеству достойную шляпку. Она ведь, безусловно, истинная леди, несмотря на поношенную одежду. Впрочем, детям ее я точно могу устроить приятный сюрприз. Да, именно так я и поступлю. Милые наивные крохи. Надеются сколотить себе состояние шитьем нижних рубашек по шесть пенсов за штуку.

Мисс Кент усмехнулась, но лицо ее выражало сочувствие. Она и сама отлично знала, что такое тяжелые времена. Хорошо зарабатывать ей удалось далеко не сразу, и теперь она щедро тратила деньги на себя, желая выглядеть не только опрятно, но и элегантно. Однако человеком она была