Лоскутный мешочек тетушки Джо - Луиза Мэй Олкотт

повозиться, ни с горки покататься, ни куличики из грязи слепить. Вот всем этим она теперь и занялась вместе с какими-то незнакомыми детьми, играя, с кем ей хотелось и как хотелось, пока не почувствовала себя голодной. Время-то незаметно прошло, и пора уже было обедать. Только лишь в три часа она, спохватившись, что, вероятно, надо бы уже и домой возвращаться, отважно пустилась на поиски обратной дороги. Но бедная Поппи заблудилась и направилась совсем не туда. Она устала, страдала от жары, хотела к маме и удивлялась, почему все идет да идет, а милый ее коричневый дом с белой садовой калиткой никак не показывается. По пути Поппи развлекалась разглядываньем витрин и время от времени присаживалась отдохнуть на ступеньках чужих крылец. Встретив девочку с приятным лицом, она попросила объяснить ей дорогу, но названия улицы, где живет, не знала, а на вопрос, как зовут отца, ответила, что его зовут папа. Добрая девочка, не в силах ничем помочь, угостила Поппи булочкой и удалилась.

Булочка оказалась вкусной. Поппи быстренько ее съела и снова задумалась, как ей теперь быть. Храбрость ее испарилась. Улицы, по которым она то поднималась невесть куда вверх, то спускалась вниз, приводили ее в совсем незнакомые места. Наступил вечер, и не было у бедняжки никакой надежды попасть снова домой к маме, которая накормит ее и уложит в уютную кроватку.

Сев в тихом месте на чьи-то ступеньки, Поппи так сильно расплакалась, что ее маленький носовой платочек насквозь промок. Люди, шедшие мимо, не обращали на нее внимания, и она чувствовала себя всеми покинутой – до тех пор, пока к ней не подошел большой черный пес. Ему, кажется, сразу стала ясна вся серьезность ситуации. Обнюхав сочувственно лицо Поппи и облизав ей руки, он уселся рядом, и добродушный взгляд его карих глаз совершенно ее утешил.

Девочка погладила его по большой голове и рассказала о своих невзгодах, а затем положила головку на его мягкую спину и, усталая, погрузилась в глубокий сон. Разбудил ее громкий звон колокольчика. Было уже совсем темно, но рядом с крыльцом, на котором она устроилась, горел фонарь, освещая стоявшего под ним и звонившего в колокольчик мужчину. Поппи встрепенулась и задумалась, не найдется ли здесь у кого-нибудь для нее ужина. Мужчина спрятал колокольчик в карман, извлек оттуда листок и принялся громко зачитывать вот такое объявление:

– «Пропала маленькая девочка четырех лет. Волосы вьющиеся, каштановые. Глаза голубые. Одета в белое платье и зеленые туфли. Называет себя Поппи…»

Дальше ему читать не пришлось. Тоненький голосок из тьмы прервал его удивленным возгласом:

– Так ведь это же я!

Мужчина и еще несколько прохожих повернулись к ней. Высокий человек, убрав объявление, подхватил Поппи на руки.

– Я доставлю тебя домой.

– А это далеко? – с облегченным всхлипом полюбопытствовала она.

– Да, милая, – подтвердил мужчина. – А потому, прежде чем пускаться в путь, я накормлю тебя и свою маленькую дочку ужином. Мой-то дом тут рядышком. Перекусишь, а потом и с мамой увидишься.

Усталая, обрадованная и голодная Поппи молча с ним согласилась. Мужчина отвел ее в небольшой уютный домик. Жена мужчины подала ей на новенькой жестяной тарелке с какой-то надписью по краю хлеб, густо намазанный патокой. Тарелка Поппи понравилась, угощение тоже, а дочка хозяина и хозяйки не сводила с маленькой гостьи глаз, таких же синих, как чашки, в которые обеим девочкам налили молоко.

Пока Поппи ела, хозяин отправил весточку ее отцу, сообщив, что ребенок нашелся.

Когда появились запыхавшиеся от быстрой ходьбы и радости родители, их драгоценная дочка сидела, весело болтая, за столом. Лицо ее было измазано патокой, руки очень грязны, платье изорвано, а новенькие туфельки безнадежно ободраны, скособочены, залеплены грязью и покрыты пылью. Пуговки на них потускнели, а от зеленого цвета осталось только воспоминание. Но тем вечером ни папу, ни маму это не волновало. Маленькую беглянку, расцеловав, отвели домой и уложили в кроватку с такими нежностями, словно она, до полусмерти напугавшая своих родителей, не сделала ничего плохого.

На другой день, однако, наказание ее все же настигло. Пришлось Поппи пережить грустные времена. Проснувшись, она моментально увидела испорченные свои туфельки, которые смотрели на нее с полки камина. Но это было еще не все. В комнате появился папа с длинной веревкой. Обмотав ею дочку вокруг пояса, он крепко привязал концы веревки к подлокотнику дивана.

– Мне очень жаль, что я вынужден посадить тебя на привязь, как непослушную собачонку, но ведь иначе ты все забудешь и снова захочешь сбежать. А мама вчера и так чуть не заболела от беспокойства.

И папа ушел, даже не поцеловав ее на прощание. У Поппи от огорчения совершенно пропал аппетит. Завтрак ее остыл нетронутым. Потом она чуть успокоилась и решила поиграть, но тут же поняла, что веревка никуда ее не пускает. Услышав поблизости знакомые шаги, Поппи рванулась было навстречу маме, но веревка отбросила ее назад. Когда к ней поднялась кузина Фанни, Поппи, стыдясь своей привязи, залезла под диван и там затихла. Продержали ее в таком положении до самого вечера. Наконец пленница обрела свободу. Мама усадила ее к себе на колени. Она с покаянным рыданием прижалась к ней и проговорила сквозь слезы:

– Ой, мамочка, мне очень-очень жалко, что я убежала. Прости меня, я никогда так больше не сделаю.

И этого она действительно больше не делала. Зато, когда неделю спустя ее отвезли пожить за городом, сделала много всякого другого.

Как-то она отправилась со своей сестрой Нелли посмотреть на работу пахаря. Зрелище было для Поппи совершенно новым, причем особенно интересным показалось ей то, что высокий мужчина за плугом, распахивая землю, время от времени доставал из кармана какую-то коричневую плитку и откусывал от нее по кусочку.

– Что это у вас? – полюбопытствовала Поппи.

– Табачок, – ответил мужчина.

– Он вкусный? – задала новый вопрос Поппи.

– Вкуснее не бывает, – подтвердил мужчина.

– А мне можно немножко попробовать? – спросила Поппи.

– Да тебя ж с него наизнанку вывернет, – хохотнул пахарь.

– Но вам-то вкусно. Я все-таки тоже хочу откусить. Дайте, пожалуйста, – не смутясь предостережением, настаивала она.

Ну, пахарь и отломил ей кусочек. Сай, любимый ее приятель, тут же сказал, что если она его съест, то умрет. Такого она стерпеть не могла и, конечно, угощение пахаря немедленно съела. Табак показался ей совершенно невкусным. Зато Сай теперь будет знать, что она не испугалась.

– А слабо тебе еще съесть? – снова подначил он.

– А вот и не слабо.

И глупенькая Поппи попросила у пахаря второй кусочек, просто чтобы доказать свою смелость.

– Видишь? Я съела и не умерла, и мне хорошо.