Лоскутный мешочек тетушки Джо - Луиза Мэй Олкотт

– Спасибо тебе, дорогой, – обрадовалась мама. – У меня-то самой столько хлопот, что совсем не получалось выкроить время для огорода. Боялась даже, что придется нам сегодня обойтись без гороха.

Нед хотел ей что-то ответить, но его тень уже устремилась к груде дров и сразу начала их колоть.

– Выходит, и мне придется, – нагнал ее Нед. – Никогда еще не видал никого, так любящего работу, как эта тень. Вот просто ни капельки на меня не похожа, хотя столько времени со мной прожила… – бормотал мальчик, размахивая настоящим топором разом с теневым.

…Новая повелительница Полли поспешила в столовую, убрала оставшуюся на столе после завтрака посуду, а затем начала ее мыть. Полли, вынужденная последовать ее примеру, принялась свирепо греметь ложками и чашками, так как занятие это внушало ей отвращение. Но тень, однако, вела себя по-другому, терпеливо и бережно моя и начищая каждый предмет до блеска. Девочке волей-неволей пришлось выказать такую же тщательность.

– Ну до чего она у меня аккуратная! И водой не брызгается, и посудой не звякает, – устыдилась своего недовольства девочка. – Только, боюсь, если так все намывать, мы и до ночи тут не управимся. Ой, а теперь она еще и салфетки в ящик укладывает, расправляя каждый уголок. Солонки чистит именно так, как маме нравится. Вот бы она действительно все мои работы по дому вместо меня делала!.. Ой, что это?

Прекратив ворчать, Полли прислушалась. Кажется ей или действительно рядом кто-то поет? Так тихо и нежно, что и слов не разберешь, и веселая мелодия угадывается лишь с трудом.

– Мама, ты тоже слышишь чью-то песенку? – спросила она.

– Нет, но очень хотелось бы услышать, – устало выдохнула мама.

Все у нее с утра пошло наперекосяк. Малышка капризничала, на рабочем столе скопилась груда шитья, неопытная служанка Бидди, решив похозяйничать на кухне, устроила там настоящий бедлам, а старшая дочь выглядела какой-то угрюмой.

Полли тем временем продолжала прислушиваться к тихой мелодии. Неужели поет ее собственная тень? Да, похоже, что так и есть. Уверенность в этом крепла у девочки с каждой секундой. Лицо ее повеселело, и она неожиданно для себя подхватила мелодию, но только громко, звонко, отчетливо, заливаясь, как черный дрозд.

– Вот теперь слышу, – озарилось улыбкой мамино лицо. – И эта песенка мне очень нравится.

Тень, однако, не позволила Полли насладиться маминой похвалой, потому что немедленно потянулась к хнычущей малышке и взяла ее на руки. Верней, попыталась взять, на самом-то деле ее взяла Полли. Трудная, надо заметить, оказалась задачка. У девчушки резались зубы, слюнявчик ей закололи булавкой, которая ее царапала, да к тому же он насквозь промок. Немудрено, что дитя хныкало, извивалось и сучило ножками.

– Перестань, несносный ты ребенок! У меня от твоих криков в ушах звенит! Тебе пора спать! – выпалила, не сдержавшись, Полли.

А вот тень повела себя со своей теневой сестричкой совсем по-другому. И Полли, повторяя за ней, поскорее вынула булавку. Заменила мокрый слюнявчик на свежий и сухой. Дала малышке замечательное кольцо из слоновой кости, которое та немедленно принялась кусать, успокаивая зудящие десны. Ну а затем тень еще и закружила ее в танце. Малышки, и теневая, и настоящая, залились смехом, захлопали в ладоши. И Полли тоже расхохоталась, стыдясь, что сперва дала волю раздражению. Вскоре детки мирно заснули и были уложены в колыбели.

– Можем мы теперь немного передохнуть? – спросила порядком уставшая Полли, но тень ей этого не позволила.

Она принялась шить с ловкостью и быстротой опытной швеи. Иголка так и мелькала у нее в пальцах.

– Ой-ой! – спохватилась Полли. – Мне же нужно подрубить носовые платки для Неда. Самое противное занятие из всего шитья. Но никуда не денешься, раз тень уже начала. Только не воображай, будто сделаешь это быстрее меня, – с вызовом покосилась она на тень. – Я сейчас покажу тебе, что умею!

Некоторое время ушло у девочки на поиски наперстка, иголок и катушек с нитками. Большой аккуратностью Полли не отличалась и оставляла свои швейные принадлежности где придется. Но в конце концов все нашлось, и девочка рьяно взялась за шитье, мечтая победить свою безмолвную соперницу.

…Тень маленького Уилла, едва обретя самостоятельность, направилась к умывальнику в детскую и замерла перед тазом с водой.

– Ох, какой ужас! – содрогнулся Уилл.

Он ведь не забыл, что с утра должен был первым делом умыться, однако же предпочел удрать из комнаты. Потому что, хоть мальчик и стремился вести себя хорошо, с умыванием у него не складывалось. Няня Джейн так сильно намыливала ему лицо, что щипало глаза, и больно ухватывала его за нос, чтобы он не вертелся, и грубо раздирала ему гребнем спутавшиеся волосы. Даже мальчик постарше с трудом бы вынес подобное обращение. Понятно, почему сейчас Уилл со страхом взглянул на вошедшую няню. Но тень, в отличие от него, совершенно не испугалась, и потому мальчик героически, как она, выдержал долгое умывание. Удивленная Джейн погладила его за это по голове и назвала милашкой. Весьма необычный поступок для вечно чем-то рассерженной пожилой женщины!

Пройдя худшее для себя испытание, Уилл припустил с легким сердцем следом за тенью в амбар, где начал кормить вместе с нею цыплят.

– Какая же ты молодец, что вовремя о них вспомнила, – обратился он благодарно к тени. – Сам-то я чуть было про них не позабыл, – виновато добавил он, задавая размоченный водой корм щебечущим кругленьким малюткам, которые суетились у его ног.

Потом Уилл с тенью собрали снесенные курами яйца, выгнали вторгшихся в сад индюков, принесли домой целую корзину щепы для растопки и отправились играть с соседским мальчиком по имени Сэмми. (Уилл был еще мал, и тень знала, что обязанностей у него пока не слишком много, а вот игры детям такого возраста очень полезны.)

Если бы только Сэмми еще вел себя поприятнее! Увы, он был грубым мальчишкой и не привык радовать никого, кроме себя самого. Уилл потянулся к мячику, но Сэм его не отдал. А когда Уилл попробовал отстоять свое право на общую игру, злой Сэмми влепил ему затрещину. Уиллу было не то чтобы сильно больно, но вот обиделся он всерьез. Мальчик уже занес руку для удара, но тут тень, подойдя к Сэмми, вдруг дружески обняла его. И Уилл поступил точно так же. Гнева его как не бывало, а изумленный противник расплакался от раскаяния. Заглаживая вину, он подарил Уиллу лучший из своих стеклянных шариков и позволил проехаться на своем пони.

За час до обеда дети