Золотая дорога - Люси Мод Монтгомери

– Надеюсь, так и будет, – жестоко отрезала Сесили.

Ее страшно взбесило это письмо; и в то же время, думается мне, даже в двенадцать лет (такая уж противоречивая штука – женское сердце) оно ей немного польстило. Это было ее первое любовное письмо, и она призналась мне, что, получив его, почувствовала себя очень необычно. Одним словом, послание, хоть и безответное, не было разорвано в клочья. Я уверен, что Сесили сохранила его. Однако на следующее утро в школе она прошествовала мимо Сайруса с каменным лицом, не выказав ни капли жалости к нему из-за мук невостребованной любви. Сесили содрогалась, когда Пат ловил мышей, уходила к школьной подружке в тот день, когда резали свиней, чтобы не слышать их визга, и ни за что на свете не наступила бы на гусеницу; при этом ей было решительно безразлично, как сильно страдает из-за нее несчастный Сайрус.

Нежданно-негаданно все наше весеннее ликование и все майские надежды разом сникли и увяли, словно от припозднившегося заморозка. Тоска и тревога заполнили теперь наши дни и отравили сновидения ночью. Ощущение жестокой трагедии преследовало нас следующие две недели.

Исчез Падди. Как-то вечером он, по своему обыкновению, вылакал порцию свежего молока у дверей хлева дяди Роджера и грациозно устроился на плоском камне поблизости, одаривая мир своей кошачьей уверенностью: бока лоснятся, пушистый хвост изящно обвивает лапки, в сгустившихся сумерках блестящие глаза внимательно следят за трепыханием голых ивовых ветвей над головой. Таким его видели в последний раз. Наутро его не нашли.

Сперва мы не слишком волновались. Падди не был бродягой по натуре, но время от времени уходил на день-другой. Однако, когда он не вернулся по прошествии двух дней, нас одолела тревога, третий день всерьез нас обеспокоил, а четвертый погрузил в полное смятение.

– С Патом что-то случилось, – заключила несчастная Рассказчица. – Он ни разу в жизни не уходил далеко от дома дольше чем на два дня.

– Что с ним могло случиться-то? – спросил Феликс.

– Его могли отравить… или его убила собака, – ответила Рассказчица с драматическими нотками в голосе.

Тут Сесили принялась плакать, но ведь слезами делу не поможешь. Впрочем, в этой ситуации – и ничем другим тоже. Мы облазили каждый закоулок всех амбаров, хлевов и сараев на обеих фермах Кингов, а также все прилегающие лесочки; мы спрашивали о Падди всякого встречного и поперечного; мы бродили по лугам Карлайла, выкрикивая его имя, покуда не осточертели тете Джанет и она не велела нам прекратить выставлять свои страдания напоказ.

О нашем потерявшемся питомце не было ни слуху ни духу. Сесили сообщила, что не может спать по ночам, представляя, как бедный Падди умирает в одиночестве в каком-нибудь углу, куда он смог дотащить свое бренное тельце, или как он валяется где-то, растерзанный либо искалеченный какой-нибудь собакой. Мы ненавидели всех собак, которых встречали, – на том основании, что они могут оказаться виновными.

– Труднее всего выносить это подвешенное состояние, – шмыгая носом, говорила Рассказчица. – Если бы я только знала, что с ним стряслось, то было бы не настолько тяжело. А я даже не знаю, жив он или мертв. Может, он где-то страдает. Каждую ночь я вижу во сне, что он вернулся, а потом просыпаюсь и понимаю, что это только сон, – и сердце у меня кровью обливается.

– Сейчас намного хуже, чем когда он болел прошлой осенью, – грустно отозвалась Сесили. – Тогда мы сделали для него все, что можно.

В этот раз нельзя было даже обратиться к Пег Боуэн. В своем отчаянии мы бы, возможно, и осмелились, но ее было тоже не найти. С первым дыханием весны она собралась и умчалась куда-то, не в силах противостоять искусам дальней дороги. Пег уже много дней никто не видел. Дом стоял закрытый, а ее питомцы сами искали себе пропитание в лесу.

Глава 11. Ведьмина кость желаний

По прошествии двух недель мы утратили всякую надежду.

– Пат мертв, – обреченно констатировала Рассказчица однажды вечером, когда все мы возвращались из бесплодной экспедиции к дому Эндрю Коуэна, где люди вроде бы видели бродячего серого кота, оказавшегося на поверку абсолютно невыразительным желтовато-бурым животным, а про его жалкий хвост нечего и говорить.

– Боюсь, что так, – вынужден был согласиться я.

– Будь Пег Боуэн дома, она б его нам нашла, – уверенно заявил Питер. – Ей бы череп все рассказал.

– Интересно, а косточка желаний, которую она мне подарила, не могла бы нам помочь? – внезапно сказала Сесили. – Я про нее начисто забыла. Как думаете, может, не поздно?

– В этой кости нет ничего такого, – с досадой заметил Дэн.

– Откуда тебе знать? Она мне лично сказала, что если я загадаю на ней желание, то оно исполнится. Дома обязательно попробую.

– Вреда не будет, это точно, – поддержал ее Питер, – правда, боюсь, как бы не оказалось, что ты опоздала. Если Пат помер, даже ведьмина кость желаний его не оживит.

– Никогда себе не прощу, что раньше о ней не вспомнила, – сокрушалась Сесили.

Как только мы добрались до дома, она сбегала к себе, достала коробку, где хранила сокровища, и извлекла из нее сухую и хрупкую птичью дужку.

– Пег меня научила, что делать. Надо держать косточку обеими руками – вот так, пятиться назад и девять раз произнести желание. А потом повернуться вокруг себя, справа налево, тоже девять раз. И тогда желание исполнится.

– Стоит, значит, тебе повертеться, и бац – Пат перед тобой? – поинтересовался Дэн с нескрываемым скепсисом.

Никто из нас не верил в силу этого заклинания, за исключением Питера и поддавшейся его убежденности Сесили. Никогда ведь не знаешь, что может произойти. Дрожащими ручками Сесили взяла вилочковую куриную кость и попятилась, торжественно произнося:

– Я хочу, чтобы мы нашли Падди живым или его тело, чтобы достойно похоронить.

К тому моменту, когда Сесили повторила желание девять раз, мы все немного заразились последней отчаянной надеждой; стоило ей завершить свои девять вращений, и мы уставились на залитую закатным светом аллею, невольно ожидая увидеть там нашего потерянного любимца. Однако увидели лишь Несуразного Человека, появившегося у ворот. Это было почти таким же сюрпризом, но сам кот, увы, не показался, и надежда угасла во всех сердцах, кроме сердца Питера.

– Заклинанию нужно дать время, – увещевал он нас. – Если Пат был за много миль отсюда, когда загадывалось желание, то без толку ждать, что он придет сразу.

Но мы уже утратили веру, так что Несуразный Человек застал всю компанию в весьма безутешном состоянии духа.

Гость