Сын царя варваров - Михаил Валентинович Логинов

Но всё же один совет дать удалось. Антошка сочинил и рассказал «варварскую легенду» о том, как сильное племя было уничтожено врагами, подарившими царю и его приближённым свинцовую посуду.

– Я ленился в школе, поэтому не запомнил, в чём вред свинца, – самокритично признался Антошка. – Но точно знаю, что он очень вреден. Пейте из любой другой посуды – главное, чтобы она была без свинцовой оправы.

Марка и Тита заинтересовала школа в варварской стране. Они расспрашивали про уроки, про учителей, про школьные наказания. Антошка, чтобы подтвердить свой высокий статус, сказал:

– У нас в школе тот, кто три раза подряд не выучил урок, должен пойти в лес и убить опасного зверя.

– Мне нравится твоя школа, – ответил Марк. – Такой подвиг интереснее, чем розга, ремень из шкуры угря или линейка-ферула.

– И мне тоже нравится. В такой школе ты бы регулярно охотился вместо меня, – сказал Тит брату.

* * *

К Риму подъехали ранним утром. Братья объяснили Антону, что ездить в повозке по городу нельзя – это привилегия императора и некоторых жрецов. Повозки с товаром могут въехать в город только ночью и должны покинуть его до рассвета. Путешественники же выходят из повозок за одну милю до городской стены. Замужним женщинам и чиновникам можно передвигаться в носилках, у остальных есть ноги.

Антошка решил, что это мудро. Пусть дорога стала широкой, как МКАД, всё равно её заполонили повозки и пешеходы. Были и двухколёсные, и четырёхколёсные экипажи, запряжённые одной, двумя, тремя или четырьмя лошадьми, – и не только лошадьми. Повозки тянули мулы и ослики, а в длинную телегу с огромными винными бочками были впряжены два быка. Такой поток остановил бы движение в любом городе.

Недалеко от ворот Антон смог вдоволь наглядеться на весь римский транспорт: различные экипажи стояли в ряд. Сначала он решил, что это перехватывающая парковка, но оказалось – междугородное такси. Пассажир выходил из города налегке и нанимал экипаж для дальнейшего путешествия.

В Риме Антошку больше всего удивила многолюдность, почти как в Москве. Но если на московских улицах пешеходы терялись среди автомобилей, то римские улицы напоминали огромный стадион после окончания футбольного матча.

На стене у Капенских ворот висела афиша. Марк быстро прочёл её: сегодня в Колизее покажут новых зверей из Африки; завтра и послезавтра – травля и бои. Тит так же быстро уговорил отца посетить Колизей все три дня подряд.

Идти по улице было непросто. Впереди двигались два раба, ещё по одному с боков. Только такая «коробочка» гарантировала, что не толкнут, не сомнут.

Несмотря на толчею и спешку, Антон всё же разглядывал пешеходов. Были здесь и римские граждане, носившие тоги, и чернокожие, и жители Востока, и представители северных племён.

На некоторых прохожих были ошейники. Антошка даже разглядел вычеканенные буквы на одном из них. Спросил Тита.

– Что написано? Примерно так: «Если я один – держи меня, я сбежал! Отведи в седьмой район, к бане Скрибаниола, найди банщика Марка, отдай меня и возьми награду». У собак такие же ошейники.

Антон вздохнул и ещё раз порадовался, что он не раб.

Почти сразу стали попадаться многоэтажные дома – инсулы. Антон уже слышал от братьев, что в Риме есть дома в пять-шесть этажей. Ожидал увидеть привычные пятиэтажки, но римские инсулы оказались другими. На каждый этаж вела своя лестница. Судя по занавескам и ставням наполовину из стекла, на первых этажах жили те, кто побогаче, а верхние этажи с одними ставнями занимала беднота. Тит объяснил: водопровода в таких домах нет, да и других нужных удобств тоже. Приходится спускаться на задний двор.

Кстати, на верхних этажах нет печей, а только переносные жаровни. Потому-то инсулы часто загораются, и быстро горят: балки из дерева, перегородки между комнатами сплетены из тростника.

Отсутствие воды удивило Антошку больше всего. Оказалось, что кроме общественного акведука (о ужас, и его трубы были свинцовые!) есть частные водопроводы. Но получить императорское разрешение на него не проще, чем получить право ездить по городу в экипаже. Впрочем, существуют хитрецы, которые делают тайные водопроводы, отводя воду от городского акведука, и договариваются с властью, чтобы не замечала.

Скоро Антошка понял, как плохо, когда постройки легковоспламеняющиеся. Уличный шум заглушили крики отчаяния: столб дыма над соседней улицей объяснял, что за беда случилась.

– Отец, давай посмотрим! – заголосили братья.

Отец напомнил – вечером идём в Колизей. Но и сам, привлечённый страшным зрелищем, приказал рабам свернуть в соседнюю улицу. Туда и так неслась толпа.

Пятиэтажная инсула пылала, как костёр. Огонь перекинулся на соседний, шестиэтажный дом. С верхних этажей летели вещи – одежда и свёртки. Слева в отдалении стояло здание чуть поменьше; языки пламени лишь лизали его.

Антошка с ужасом смотрел на пламя. Он пару раз видел пожар, но мелкий – однажды во дворе сгорела машина, в другой раз подожгли помойку. Здесь же пламя буйствовало, как зверь, вырвавшийся из клетки, и казалось, ничто его не остановит. Хотя стояли вдалеке, воздух вокруг стал горячим.

Но римляне умели воевать и с таким врагом, как городской пожар. Тонко и пронзительно прозвучали трубы: берегись, расходись! Появился отряд воинов, или пожарных, в плотных плащах и касках, тележки, запряжённые мулами. Воины раздвинули зевак и принялись за работу. На очаг пожара не обращали внимания – уже не спасти. К малому дому выстроилась цепочка с вёдрами, поблизости нашли водопровод, и уже через пять минут к треску пламени добавилось недовольное шипение: вода падала на уже загорающиеся стены. Скоро стало понятно: здание спасено.

К подножию шестиэтажного дома положили несколько матрацев. Оказалось, что двое жильцов успели выкинуть вещи, а о себе не позаботились. Они благополучно спрыгнули на матрасы и, даже не поблагодарив пожарных, побежали подбирать имущество.

– Вигилы – бодрствующие, – сказал сенатор, указывая на пожарных. – Тушат огонь и ловят ночных воров.

Заработал ручной насос, но он был слабоват – струя воды доставала лишь до четвёртого этажа горящей шестиэтажки.

– Баллистарии! – восхищённо крикнул Марк.

Антошка оглянулся и тоже застыл от удивления и восхищения. К пожару подъехали две небольшие баллисты на платформах. Орудия были наведены на горящий дом, раздался пронзительный скрип канатов, и два камня величиной с огромную тыкву полетели в верхние этажи.

Промахнуться с такого расстояния было трудно, да и метатели имели опыт. Оба камня пробили стены, и половина горящей крыши провалилась внутрь. Ещё по два выстрела из каждого орудия; здание стало пятиэтажкой. Командир приказал прервать обстрел: несколько пожарных подскочили к горящим обломкам, раскатившимся вокруг, набросили на них полотнища. Тит подсказал, что они пропитаны уксусом.

Баллистарии опять принялись за работу – снаряды так