Сын царя варваров - Михаил Валентинович Логинов

– Храбрецы, я ни разу в жизни не видел преступников, именуемых христианами. Можно на них посмотреть? – спросил Антон развязным тоном.

– Этот зверинец слева по коридору, – сказал кто-то.

– Но будешь слишком любопытствовать, попадёшь к ним, – добавил начальник.

Выждали десять минут – по словам Тита, зелье действовало уже через пять, но мало ли что… Затем пошли по левой стороне. Пахло страшно – зверинцем и кровью.

– Я не пророк, – услышал Антошка знакомый голос, – но, может быть, и до наступления Его Царства придут времена, когда можно будет без страха исповедать нашу веру?

– Леон! – чуть не крикнул Тит. Марк закрыл ему рот.

Они подошли к решётке. Люди в темнице подняли головы, взглянули на них.

Антон посветил мобильником. К счастью, не замок, а обычный засов, только очень массивный. Марк, как самый сильный, ухватился за металлическую ручку…

– Сообщники осуждённых? – раздалось сзади. – Заходите в камеру, львов хватит на всех.

* * *

Одна тысяча девятьсот двадцать восемь лет вперёд.

10:25 утра.

– Я всё равно ничего не понимаю, – сказала мама, отстранив руку с мобильником от уха. – Может, он боится меня?

– Наталья Юрьевна, – осторожно ответил дядя Лёша, – у Лукьянова проблемы с речью, а прибор для исправления голоса, он, как всегда, забыл дома. Давайте, я попробую объяснить вам.

– Что? – тихо спросила мама.

– Условие возвращения. Точнее, что может перевести хронокомпас в режим возвращения. Если вы помните, одним из параметров, заложенных в него, стала функция, благодаря которой им не сможет воспользоваться негодяй.

– Но Антоша не негодяй! – воскликнул папа. – Почему же он ещё не вернулся?

– Я неправильно сказал. Эта функция должна воспрепятствовать использованию хронокомпаса в корыстных целях. Этические требования к добровольцу-путешественнику серьёзнее, чем к космонавту. Из космоса нельзя привезти миллион, а в прошлом могут найтись такие тайны, которые обогатят…

– Короче! – крикнула мама.

– Короче, – чуть не заикаясь, сказал дядя Лёша, – у человека, попавшего в прошлое благодаря хронокомпасу на определённом этапе должна возникнуть максимальная неэгоистическая мотивация. Он должен отрешиться от личных интересов, признать некую ценность более важной… Более важной, чем собственное выживание. И тогда хронокомпас сможет перейти в режим возвращения. Возможно, этот параметр следовало подкорректировать, но сейчас это уже нельзя сделать. Если, конечно, Антон действительно…

Раздался глухой звук. Мобильник дяди Лёши выпал из маминых рук.

* * *

Антон обернулся. Сзади стоял один из служителей, высокий бритый здоровяк с дубиной в руке. Он пошатывался, его клонило в сон. Но любопытство оказалось сильней, он пошёл следом и вот…

– Я предотвратил третий побег, – проговорил он, будто не веря своей удаче, – теперь я стану римским гражданином.

– Не станешь, – сказал Марк, отодвигая Антона. – Ты ничего не видел. Иди к Гипносу, или отправишься к Плутону.

«Ну да, Гипнос – видимо, бог сна. А Плутон, кажется, бог смерти», – отстранённо подумал Антошка.

– Мальчик, – пошатываясь, проговорил здоровяк, надвигаясь на Марка и поднимая дубину, – ты хочешь пойти на закуску как следует отбитым? Львы оценят.

– Антон, – спросил Марк, – я правильно встал?

– Да, – дрожащим голосом ответил Антошка. И сообразил, как помочь другу. Едва стражник взмахнул дубиной, он включил на мобильнике фонарик и направил луч верзиле в глаза.

Ослеплённый стражник покачнулся. Марк шагнул к нему, схватил за руку, вывернул, присел…

– Резче! – крикнул Антошка. Марк что-то буркнул в ответ, пригнулся, и громила, перелетев через его спину, звучно грохнулся о каменный пол.

Похоже, удар помог ему окончательно отправиться в объятья Гипноса.

– Не хуже, чем ты, – гордо сказал Марк, и Антошка согласился.

За это время Тит, пыхтя от напряжения, смог отодвинуть засов. Дверь лязгнула и нехотя отворилась.

– Леон, – крикнул Антошка, подскакивая к узнику.

– Антон? Марк и Тит, вы тоже здесь? – удивлённо спросил врач.

– Да. Мы пришли, чтобы вас спасти. Охрана спит. Мы можем выйти и убежать.

– Изыди, – послышался негромкий голос в стороне. – Изыди, злобный дух, и не смущай верных.

Антон оглянулся. В темнице, кроме Леона, было ещё шестеро узников. Они насторожённо глядели на пришельцев, на Антона – в первую очередь.

– Это мой ученик, – сказал Леон.

– Неважно, чьё обличье принял демон, – сказал узник с измождённым лицом. – Важно, что он творит. Он хочет лишить нас небесных венцов, сокрушить нашу веру надеждой на земное спасение.

– Тимофей, вспомни ангела Господня, который вывел апостола Петра из темницы, – сказал кто-то.

– Это был ангел, – возразил Тимофей. – Но даже если это живой человек, для чего он хочет смутить нас? Нас, уже приготовившихся предстать перед Господом?

– Леон, пойдём, – сказал Тит.

Учитель покачал головой:

– Я не пойду без моих братьев.

Антон застыл, чуть не окаменев. Такого он не ожидал! Столько тревожных дней, опасный вечер – и всё напрасно…

– Леон, и вы, верные братья, – сказал он. – Я не демон. Я пришёл вас спасти. Зачем вам умирать? Леон, ты такой мудрый и добрый, ведь даже когда ты не проповедуешь свою веру, всё равно, ты делаешь добро. Наверное, это может каждый из вас. Какая польза оттого, что завтра зеваки будут смотреть, как вас терзают звери?

Антошка запинался, не находил нужных слов. Было больно и тоскливо: вот так взяли и обозвали демоном! Слёзы катились из глаз, но он не замечал. Хотел найти умом или душой слово, аргумент, чтобы пробить эту стену, убедить.

– Я пришёл не один. Два сына римского сенатора тоже рискуют собой. Пожалуйста, послушайте меня, поверьте и бегите. Леон, я не уйду без тебя!

Антон бормотал, плакал и не слышал, как усилилось гудение Прибора. И не сразу увидел, как на стене стали появляться картинки. Слёзы мешали их разглядеть: кажется, это был храм, в нём крестили младенца.

Потом Антошка смахнул слёзы и увидел на стене новую картинку, большую и яркую. Какое-то знакомое место, храм тоже знакомый… вспомнить бы, как он называется. Контуры картинки были идеально синими и не колебались.

Узники смотрели на неё во все глаза.

– Братья, простите меня, – громко сказал Тимофей. – Я спутал посланца Бога с посланцем диавола. Мы нарушим Божью волю, не воспользовавшись помощью, посланной нам.

– Марк, Тит, – быстро сказал Антон, не сводя взгляда со стены, – прощайте. Вы отличные парни. Прошу, на совершеннолетие отпустите на свободу Брита и Айпада – вы получите двух друзей. Прощай, Леон! А теперь не тратьте время, бегите!

И, как и в секретной каморке, отвёл руку, чтобы оказаться между Прибором и стеной.

* * *

Одна тысяча девятьсот двадцать восемь лет вперёд.

10:30 утра.

Зазвонил папин мобильник.

– Ответь, – вяло сказала мама. Она сидела на полу. Из лежавшего телефона всё ещё доносился голос конструктора Лукьянова.

– Что, Антон? Ты где? Ну, погоди!!!

Папа обернулся к маме.

– Наше чадо, наше сокровище, не знаю, зачем, добралось до