Сын царя варваров - Михаил Валентинович Логинов

Потом он напросился на экскурсию по дому – исследовал выход, попытался понять, сможет ли перелезть через забор. И, когда все легли спать, вышел в маленький садик.

– Антон, ты куда?

Антошка обернулся. Это был Марк.

– В Колизей. Я попытаюсь спасти Леона.

Кажется, за всё время их знакомства и дружбы Марк впервые удивился.

– Но… Как ты можешь?

– Не знаю, но попробую.

– Ты не понял меня. Как ты можешь пытаться освободить преступников, приговорённых к казни римским судом?

– Марк! Ты же знал Леона. Он не совершил преступления.

– Мне достаточно знать, что они осуждены, – повторил Марк. – А ты… Впрочем, ты же не гражданин Рима, а сын варварского народа. Тебе этого не понять.

Несколько секунд Антошка молчал. Потом медленно проговорил:

– Знаешь ли ты, что Леон пожертвовал собой ради меня? Я не могу это забыть и попробую его спасти. Марк, спасибо тебе…

– За что? – удивлённо спросил Марк.

– За то, что первым в Риме мне встретился ты, а не Руфф, – сказал Антошка, чувствуя, что плачет. – Ты прекрасный римлянин, наверное, лучше тебя не бывает. Я вряд ли вернусь, давай попрощаемся. Ты хороший друг.

Повернулся. Марк тронул его за плечо.

– Я не позволю, чтобы мой плачущий друг пошёл на смерть, – сказал он чуть дрогнувшим голосом.

– Отпусти меня, – сквозь слёзы зло сказал Антошка, – не то узнаешь ещё пару приёмов.

– Ты не понял, – улыбнулся Марк. – Я не позволю другу пойти на смерть одному. Подожди, не уходи, я предупрежу Тита.

Ожидание затянулось, и Антон решил уже перелезть через забор, как услышал в темноте смущённый голос Марка.

– Извини, я не смог…

– Оставить меня дома, – продолжил Тит. – Я бы этого не позволил! Если бы вы пошли без меня, то совершили бы глупость.

– Почему? – спросил Антон.

– Я навестил Фотия и нашёл подарок от Леона – безвредную сонную настойку. Всего три капли – и сладкий сон до утра.

– Ты уверен, что она действует? – спросил Антошка.

– Да. Я подлил Фотию, он спит. Пойдём скорей, хорошо бы вернуться до прихода отца.

И они пошли: Тит с каплями, Марк с длинной верёвкой, обёрнутой вокруг туники, и Антошка со слегка мерцающим Прибором.

Глава 11

Антошка – раб, демон и ангел

Ночной Рим ничем не напоминал дневной. Если здесь и была ночная жизнь, то лишь дружеские пирушки за стенами домов. На улицах – ни одного прохожего. Дважды прошли патрули «бодрствующих», звеня оружием и освещая путь факелами, – кто не желал встречи с ними, мог свернуть в проулок.

Ночь была тёплой, даже жаркой, но всё равно иногда пробирал озноб. Уж очень мрачным был ночной Рим. Даже в тот страшный день, когда потерялся Прибор, Антону не казалось, что всё ему снится. А сейчас он чувствовал себя именно как в страшном сне. Казалось, ущипнёшь себя – и проснёшься дома. На всякий случай ущипнул. И не проснулся.

Впереди показалась громада Колизея. О том, как проникнуть внутрь, друзья договорились по пути. Подошли к сторожу – дремлющему детине. Красноречивый Тит объяснил ему – двое сыновей благородного провинциала проездом прибыли в Рим и на рассвете покидают город. Но они побились с друзьями об заклад, что непременно побывают в Колизее. Антошка молчал – он считался рабом. Братья были одеты в тоги, а он в тунику. Да и какой же благородный провинциал ходит по Риму без раба днём или ночью?

Сторож отвечал, что пустить не может. Тит прибег к новому аргументу:

– Если я выиграю пари, то заработаю сто сестерциев. Помоги нам, и ты получишь десять из них.

– Ты хочешь заработать девяносто и при этом так скуп, – хмыкнул сторож.

– Хорошо, – вздохнул Тит, изображая жадину, – я готов заработать восемьдесят. Но мы больше не торгуемся.

Сторож кивнул, получил двадцать монет и открыл ворота.

– Заметь, я прихватил и снадобье, и деньги, а ты пошёл с пустыми руками, – ехидно прошептал брату Тит.

– Это хорошо, а то я думал, что ты будешь, как всегда, обузой, – ответил Марк.

Антон приготовился останавливать начинающуюся драку – встал между братьями. Но Тит шепнул: «В Колизее принято драться только на арене».

Ночной Колизей был ещё страшней, чем ночной Рим. Пустые ряды сидений казались бесконечными. Откуда-то доносился вой и рёв зверей, приближаясь с каждым шагом вниз. Хотелось идти тихо и не шептаться.

Дошли до бортика, спустили верёвку, обвязав вокруг колонны, слезли. Под ногами хрустнул песок арены. Тит рассказывал, что в иные дни его подсыпают десять раз.

Антон не верил в биоэнергетику, но не мог отогнать мысль, что здесь погибли сотни людей. И каждый из погибших видел в последнюю минуту не лица родных и товарищей, а радостный оскал убийцы, поднявшего меч, и слышал ликующие крики толпы.

А сколько здесь погибло зверей! Их ловили в лесах и джунглях, везли через море и здесь выгоняли из клеток навстречу смерти. Вряд ли животные хотели драться. Они с радостью уползли бы в нору, в берлогу, в ущелье. Но куда скрыться от тысяч глаз ревущих зрителей, от раскалённых прутьев, копий и кинжалов?

Антошку затрясло. Лучше бы Древний Рим скучал, чем развлекался вот так.

Друзья обошли арену в темноте и уткнулись в открытую дверь, ведущую в коридор.

Антон включил мобильник – эх, жаль, нет Сети. Вызвать бы какой-нибудь спецназ, специализирующийся на освобождении заложников…

Сети не было, зато зарядка осталась, и можно было светить мобильником, как фонарём.

Друзья на миг остановились, не понимая, что это за чудо. Антошка обещал объяснить потом.

Прошли ещё немного. Впереди горел свет. Судя по голосам, это была караулка.

– Когда же принесут ужин? – донёсся голос одного из служителей. – Я готов отнять мясо у льва!

– Не стань пищей сам, – хохотнул его товарищ, – они разомнут зубы перед тем, как позавтракать христианами.

Друзья на цыпочках отошли вглубь коридора, решая, что делать. Впереди засветился огонёк факела. Показался раб-служитель, парнишка чуть старше Антона. В правой руке он нёс тазик, пахнущий похлёбкой.

Решение пришло мгновенно.

– Оставь, дальше понесу я, – сказал Антон, выходя ему навстречу. Парнишка с благодарностью взглянул на него – похоже, ужин и вправду запоздал, и его ждали неприятности.

– Ты хитроумнее Одиссея, – сказал Тит, вливая добрую половину пузырька в похлёбку.

«Не много ли?» – подумал Антон. Впрочем, тех, кто служит в темнице и помогает казнить невинных людей, он не жалел.

– Мы в тогах, – вздохнул Марк.

– Я уже понял, что сегодня мне играть роль раба, – ответил Антошка и понёс ужин в караулку.

Там ему удалось с трудом увернуться от пинков и узнать, что он сын самого