Сын царя варваров - Михаил Валентинович Логинов

«Да уж, если перегородки из тростника, то и стены не из гранита», – подумал Антон.

– За шесть лет такой службы полагается римское гражданство, – сказал Луций Эмилий. – Пойдёмте, теперь придётся непременно посетить терму – к дорожной пыли прибавилась гарь.

«Вот я и увидел древнюю войну с метательными машинами, – подумал Антошка. – Вроде, все живы. Осталось увидеть Колизей».

* * *

Нельзя сказать, что терма Тита («Это в честь императора, а не меня», – уточнил брат Марка) разочаровала Антошку. Но он решил, что если бы поселился в Риме, то ходил бы в баню попроще. Всё-таки тысяча человек в бане одновременно – это слишком. Будто огромный вокзал или торговый комплекс в день распродажи.

Опять же – приятно, когда в бане два настоящих бассейна с холодной и горячей водой. Но часто ли посетители бывают у дерматолога? Однажды в райцентре Антошка плавал в старом бассейне, где воду хлорировали. Мама сказала: «Каменный век». Но если бы воду здесь хлорировали, купаться в римском бассейне было бы спокойнее.

Разочаровал и кальдарий – парилка. Тит напомнил слова философа Сенеки: «Нет разницы между баней нагретой и охваченной огнём». Но Антон не ощутил в кальдарии и подобия пожара. Пропотеть можно, а можно и вздремнуть в тепле без опаски.

В терме были массажисты, цирюльники и довольно большая палестра. Многие спортивные снаряды не изменились за века. Но надо было торопиться. Луций Эмилий собирался навестить кого-то из знакомых, чтобы расспросить о судьбе Леона, а также о варварском посольстве, потерявшем ребёнка. Большинство рабов с поклажей уже были отправлены на римскую виллу, а детям под присмотром Фотия следовало гулять в городе.

Пока Антон раздевался и одевался, сенатор с интересом смотрел на его грудь – на крестик. Мобильник остался с вещами. Нахмурился, но промолчал. Остальные посетители термы если и глазели с любопытством, то только на Прибор на плече. Может быть, на крестик внимания не оставалось, а может, такой знак не носил никто, и смысл его был непонятен.

* * *

То ли солнце напекло голову, то ли кальдарий оказался слишком горячий, но прогулку во второй половине дня Антон запомнил плохо. Сначала они перекусили. Фотий надеялся найти харчевню поприличнее, но Тит убеждённо сказал: «В харчевнях много грубиянов и сквернословов, лучше поесть на улице». Фотий согласился. «Уличная еда – самая вкусная», – шепнул Марк, и Антон, вспомнив о пирожках и шаурме, не стал спорить.

Уличной римской едой были вяленая рыба, лепёшки, жареные колбаски, – правда, не в тесте. «Гарумом не поливать», – успел крикнуть Антон. Шипящая колбаска оказалась неплохой на вкус. Марк по привычке взял мисочку каши – в Риме продавали и такую быстроежку.

Священной дорогой – Антошка понял, что это главная улица – дошли до Форума. Точнее, до нескольких Форумов – прекрасных площадей, примыкавших друг к другу. Прежде Антошка встречался с форумами только на сайтах и считал их местом перебранок. Но римские Форумы были великолепны.

Марк и Тит по очереди вели экскурсию.

– Вот Форум Августа. Здесь собраны статуи всех триумфаторов – полководцев, выигравших важную войну.

– Это храм Марса. Здесь юноши надевают взрослую тогу.

– А вот храм Весты. В нём горит священный огонь.

Про весталок – хранительниц священного огня Тит рассказал подробно. Весталки становятся жрицами в шесть лет и не могут выходить замуж тридцать лет, а если погаснет священный огонь, должны зажечь его трением двух палочек друг о друга. «У меня он не погас бы никогда», – подумал Антошка, пытавшийся когда-то разжечь огонь таким способом.

Из толпы несколько раз доносились разговоры о завтрашней казни. Вскоре Антон понял, что будут казнить христиан. И хоть бы кто-нибудь возмутился!

У входа на Юлиев Форум встретились с Луцием Эмилием. У него было невесёлое настроение.

– О посольстве варварского царя я узнаю завтра, – сказал он.

– А про Леона? – хором спросили Марк и Тит.

– Ничего хорошего. Вместе с другими христианами он уже доставлен в Колизей. Завтра на рассвете…

– И ничего нельзя сделать?! – вырвалось у Антошки.

– Претор сказал мне: спасение в его руках и устах. Что мешает ему завтра принести жертву императору? Тогда его помилуют. А если нет, – сенатор криво усмехнулся, повторяя слова чиновника, – «он не поможет себе, зато развлечёт римлян». Поздно. Сейчас его не может помиловать никто.

– А император? – спросил Антошка.

– Скорее, его помилуют львы, – тихо ответил сенатор.

* * *

Римский Колизей, или, как называли его Марк и Тит, Коллозиум, Антон несколько раз видел в кино. В реальности он оказался ещё величественнее, чем на экране. «В детстве я видел, как его достраивали», – сказал сенатор.

Места в Колизее были ранжированы. На самом верху полагалось сидеть женщинам. Четырнадцать нижних элитных рядов отведены сенаторам и всадникам – как понял Антон, это знатные люди.

Когда проходили и рассаживались, Антон оценил талант проектировщика. В каждый сектор вели свои проходы и коридоры. Хотя на глазок зрителей должно было быть не меньше шестидесяти тысяч, обходилось без толчеи.

Антону было интересно и немного жутко. Скоро начнётся представление. Звериная травля и казнь назначены на завтра. Но может, и сегодня будет какое-нибудь убийство? Неужели он хочет это увидеть?

Впрочем, если и не хотел, что он мог сделать?

Взревели трубы. Божественный приветствовал своих подданных – правда, через глашатая – и обещал зрелище.

Снова зазвучали трубы, и на арене медленно появился огромный корабль. Казалось, он плывёт по песку; лишь если внимательно приглядеться, то становилось понятно: он стоит на маленьких колёсах. На носу корабля была голова дракона с открытой пастью, в ней горел огонь. В начинающихся сумерках зрелище было красивое и немного жуткое.

Корабль достиг середины арены. Трубы взревели громче прежнего.

И вдруг борта-ворота открылись, и на арену начали выскакивать звери: львы, пантеры, гиены, антилопы, страусы, несколько слонов. Но ещё раньше от корабля до высокой мраморной стены выстроились шеренги служителей с факелами. И звери – каждый вид отдельно – побежали по огненным коридорам к своим клеткам.

Колизей неистовствовал, зрители благодарили императора за удивительное зрелище и за завтрашнюю травлю.

Антон вспомнил слова Луция Эмилия, что христиане уже доставлены в Колизей для завтрашней казни.

«Неужели этим львам отдадут живых людей на съедение? И эти же зрители будут радоваться? И я буду смотреть вместе с ними, если меня сюда приведут?»

Антошка чуть не заплакал. Но вместо слёз к нему пришла жёсткая решимость.

Из Колизея вышли быстро, пошли домой. Антошка оглядывался по сторонам – запоминал дорогу.

* * *

Римский дом Луция Эмилия располагался на одном из семи холмов города – Антон не запомнил, на каком именно. Был он гораздо скромнее, чем загородная вилла.

Сенатор дошёл до порога и попрощался с детьми – отправился к друзьям