Золотая дорога - Люси Мод Монтгомери

просто велела бедняге убираться и никогда больше не показываться ей на глаза. Пришлось несчастному дяде Эндрю ехать домой, горько сожалея и надеясь, что со временем Джорджина смягчится, ибо он-то ее очень любил.

– И что, она смягчилась? – полюбопытствовал Феликс.

– Да. Ровно тринадцать лет спустя после того дня они поженились. Столько времени ей понадобилось, чтобы простить его.

– Столько времени ей понадобилось, чтобы убедиться, что других женихов не будет, – цинично добавил Дэн.

Глава 14. Возвращение блудного сына

Вскоре тетя Оливия и Рассказчица погрузились в платьепошивочный водоворот, в полной мере им наслаждаясь. В честь предстоящего торжества Фелисити и Сесили тоже полагались новые платья, и они две недели не могли говорить ни о чем другом. Сесили заявила, что время укладываться спать стало для нее ненавистным: она боялась, что ей непременно снова приснится, будто она на свадьбе тети Оливии в своем старом повседневном клетчатом платье и рваном фартуке.

– И без чулок и туфель, – добавляла она. – Не могу пошевелиться, а все вокруг идут мимо и смотрят на мои ноги.

– У тебя это всего лишь сон, – отвечала Сара Рэй, – а мне, возможно, придется идти на свадьбу в белом прошлогоднем платье. Я из него выросла, но ма говорит, что оно и на это лето сгодится. Вот будет кошмар, если придется его надеть.

– Я бы скорее вообще не пошла, чем идти в некрасивом платье, – заметила Фелисити.

– Ну нет, я пойду на свадьбу даже в старом школьном платье! – воскликнула Сара Рэй. – Я же никогда нигде не бываю. Такое нельзя пропустить ни за какие коврижки.

– Моя тетя Джейн всегда говорила, что если ты чистый и аккуратный, то не так уж важно, красивая у тебя одежда или нет, – сказал Питер.

– Слышать уже не могу про твою тетю Джейн, – рассердилась Фелисити.

Питер насупился, однако не стал затевать ссору. Фелисити очень жестокосердно обходилась с ним этой весной, но его преданность не поколебалась ни разу. Все, что она делала или говорила, было правильно в Питеровых глазах.

– Чисто-аккуратно – это, конечно, хорошо, – продолжала Сара Рэй, – но мне хочется принарядиться.

– Думаю, твоя мама все же согласится на новое платье, – утешила подругу Сесили. – И вообще, никто тебя не заметит, все будут глазеть на невесту. Из тети Оливии получится прекрасная невеста. Только представьте ее в белом шелковом платье и с воздушной фатой.

– Она говорит, что планирует церемонию здесь в саду, под своим деревом, – сообщила Рассказчица. – Романтично, правда? Мне почти хочется и самой замуж выйти.

– Что ты такое несешь, – одернула ее Фелисити, – тебе же всего пятнадцать.

– Многие выходили замуж в пятнадцать, – засмеялась Рассказчица. – Леди Джейн Грей[21], например.

– Ты сама все время твердишь, что романы Валерии Х. Монтэгю глупые и не похожи на реальную жизнь, так что это не аргумент, – сказала Фелисити, чьи знания в области истории были намного более скудными, чем в области готовки; очевидно, она решила, будто леди Джейн Грей – это одна из титулованных героинь Валерии.

В те дни предстоящая свадьба служила неиссякаемой темой для разговоров, но в один момент ее притягательность померкла в свете другого грандиозного события. Как-то в субботу вечером мать Питера зашла за сыном, чтобы забрать его на воскресенье домой. В тот день она работала у мистера Джеймса Фрюэна, и мистер Фрюэн вызвался подвезти ее до дома. Мы никогда раньше не видели матушку Питера и теперь взирали на нее с тайным любопытством. Это была плотная черноглазая женщина, в высшей степени чистая и аккуратная, чье усталое, измученное лицо выглядело так, словно задумано было румяным и веселым. Жизнь для нее превратилась в вечную борьбу за выживание, и я склонен думать, что ее кудрявый паренек – единственное, что удерживало ее дух и душу от отчаяния. Питер отправился домой с матерью и вернулся в воскресенье вечером. Мы сидели в саду, вокруг Кафедрального валуна, где, согласно обычаям семейства Кинг, учили наизусть фрагменты Писания к следующему уроку в воскресной школе. Падди, снова импозантный и лоснящийся, восседал на валуне и вылизывал грудку.

Питер подошел к нам с весьма примечательным выражением лица. Казалось, его просто распирает от новостей, которые вроде бы не так уж тянет сообщать, но в то же время и невозможно удерживать в себе.

– Что это у тебя такой таинственный вид, Питер? – поинтересовалась Рассказчица.

– Угадайте, что случилось, – торжественно начал Питер.

– Что?

– Мой отец вернулся домой!

Это объявление произвело именно такую сенсацию, на какую Питер и рассчитывал. Мы в возбуждении обступили его.

– Питер! Когда он вернулся?

– В субботу вечером. Он уже был дома, когда мы с ма пришли. Она жуть как удивилась. Я-то, само собой, сперва его не признал.

– Питер Крейг, по-моему, ты рад, что твой отец вернулся, – воскликнула Рассказчица.

– Конечно рад, – опешил Питер.

– И это после всех твоих заявлений, что ты его видеть не желаешь, – напомнила Фелисити.

– Да подождите. Вы же не знаете всего. Я бы не радовался, если бы отец вернулся таким же, как ушел. Но он совсем другой человек. Так вышло, что этой весной он попал на одно религиозное собрание и обратился в веру. А теперь вернулся домой – навсегда, и говорит, что больше ни капли спиртного в рот не возьмет, а будет заботиться о семье. Ма больше не придется стирать, разве только его и мою одежду, а не батрачить. Он говорит, что можно до осени остаться у дяди Роджера, потому как я обещал, но потом я должен жить дома, ходить в школу и учиться, чтобы стать кем захочу. Очень странно я себя чувствую, честно говоря. Все как будто с ног на голову перевернулось. Но он отдал ма сорок долларов – все, что у него было, до последнего цента, так что, наверно, он и впрямь обратился.

– Очень надеюсь, что так и будет! – сказала Фелисити – причем без всякой неприятной подоплеки. Мы все искренне радовались за Питера, хоть головы у нас шли кругом от неожиданности.

– А вот что мне бы хотелось знать, – продолжил Питер. – Откуда Пег Боуэн знала, что мой отец скоро вернется? Теперь не говорите мне, что она не ведьма.

– И про свадьбу тети Оливии она тоже знала, – добавила Сара Рэй.

– Про свадьбу она, видно, где-то прослышала. Взрослые обсуждают некоторые вещи задолго до того, как сообщают о них детям, – возразила Сесили.

– А про моего отца она ни от кого не могла услышать, – сказал Питер. – Он уверовал в штате Мэн, где его никто не знает, и он ни одной