Кукла-близнец - Джанин Бичем

– Я, наверное, похожу по магазинам, – сказала Уна. Мать давала ей карманные деньги. Можно будет пополнить запас красок и бумаги или купить книги и игры. До сих пор она избегала магазинов, потому что люди обращались с ней странно.

– Замечательная идея, – ответила Мать. – Может быть, купишь что-нибудь для Ани? Чтобы хоть как-то скрасить то, что она всё время сидит взаперти.

– Ох, – протянула Уна, чувствуя укол обиды. – Да. Я куплю ей книгу.

– Как мило! – лучезарно улыбнулась Мать. – А сможешь, когда вернёшься, сделать что-нибудь с жужжанием Ани? Опять стало громче, она шумит как автомобиль. Я бы, наверное, даже сама могла её починить, ты ведь мне показала как, но это ужасно неудобная работа, и ты справишься намного лучше.

– Да, Мать. Я справлюсь. – Уна вздохнула про себя. Она устала работать над механизмами Ани, особенно после происшествия с ногой, но, конечно, Матери она такого сказать не могла. А ещё она была совсем не уверена, что с жужжанием механизмов стоит что-то делать. Если Ани разгуливает по «Копперлинсу» по ночам, то лучше пусть её будет слышно.

После уроков она смело пошла прямо в центр Найфли-Стайфлинга. Она прошла мимо магазина игрушек, где в витрине сидело множество кукол.

Уна замерла, увидев их. Они стояли в ряд и таращились на неё стеклянными глазами. Наклонённые головы, напряжённые позы, невыразительные маленькие личики. Уна на мгновение с ужасом подумала, что все они следят за ней взглядами.

Пройдя мимо банка, она взвесила на ладони горстку монет. Похоже, у Матери в кошельке всегда были деньги, да и одежда у неё была красивая – но, как ни странно, она никогда не ходила по магазинам или в банк. Еду и прочие товары доставляли прямо на порог, равно как и бельё из прачечной. Они были богаты, но не наняли ни экономку, ни горничную. Должно быть, Мать не любит суеверных горожан и считает, что лучше ни с кем лишний раз не общаться, чем иметь прислугу, несмотря на все удобства.

Прогнав тревожные мысли, Уна купила себе и Ани книги, а также замечательную фетровую шляпку, в которой Мэри наверняка будет похожа на кинозвезду, – отличный ранний рождественский подарок. После некоторых раздумий она купила ещё и профессиональный на вид набор красок для Ани. Нет, она не поддастся ни ревности, ни страхам и предрассудкам Найфли-Стайфлинга. Ани – это замечательное изобретение, но именно что изобретение. Ни больше ни меньше.

Уна поднималась на холм, по дороге, ведущей к «Копперлинсу», и вспоминала, что рассказывала Мэри О’Коннор в школе. Усевшись под деревом на обеде, она подробнее пересказала события последних дней.

Мэри невольно прикрыла рот рукой.

– У неё отвалилась ступня?

– И мы её починили.

– Ты её починила? Правда? Как?

– Там была куча проводов, но это мало отличалось от того, чем я занималась на маяке. Однажды у нас сломался радиопередатчик, и я помогала папе его чинить.

Мэри уставилась на неё.

– Это всё очень здорово, что ты так умеешь, пойми меня правильно. Но… зачем ты её починила? Ты уверена, что это хорошая идея?

– Да, я понимаю. – Уна потёрла глаза в попытке хоть немного спрятать синяки под глазами. – Но я не могла оставить её в таком состоянии – у меня были бы большие проблемы, если бы Мать и Отец это увидели. К тому же ей очень понравилось гулять. А ещё я не хочу бояться машины. Я всю жизнь чинила механизмы.

– Но… гулять с ней, Уна? Она просто давит тебе на жалость, чтобы ты давала ей больше и больше свободы. Берегись, она точно что-то задумала. Она милая и невинная только внешне.

– Больше я с ней гулять не буду, – парировала Уна. – После того, что произошло, – точно нет! И это я виновата, что выпустила её на улицу. Я не знала, что на неё накинется собака.

– Твои новые родители слишком добры, как и ты, и они не видят правду, – заявила Мэри. – Им и в голову не приходит, что Ани себе на уме. И что она может что-то задумать.

– Они не виноваты. Они почти не бывают в городе, – возразила Уна. – Они не видят, как люди со мной обращаются, и не слышат рассказов.

По крайней мере, подумала Уна, они снова обратили на неё внимание, когда она починила Ани. Несмотря на все усилия, она всё равно злилась из-за того, что родители так много внимания уделяют кукле-близнецу. Даже если Ани совершенно безобидна, она всё равно, сама, может быть, того и не желая, крадёт Смитов у Уны.

Мэри посмотрела на свою еду, потом снова повернулась к подруге.

– Уна, какой бы она ни была… ну, кукольница, эта мисс Люмьер, – то, что после неё осталось, неестественно и нехорошо. Мне всё равно кажется, что с «Копперлинсом» что-то не так. В этом доме что-то хочет тебе навредить.

– Ты опять говоришь как миссис Уилкинс из библиотеки.

– Не шути об этом, Уна! – Мэри показала пальцем, и Уна только сейчас заметила, что и над дверью школы висит подкова. Уна сглотнула, Мэри схватила её за руку. – Когда люди боятся, они могут сделать и что-нибудь похуже, чем просто нагрубить тебе. Кто-нибудь может сжечь ваш дом.

– Они не посмеют, – проговорила Уна. У неё враз исчез всякий аппетит.

– Ты можешь переехать к нам, – шепнула Мэри. – Если всё станет совсем плохо. Хотя бы на несколько дней, пока не найдёшь, где поселиться.

Уна посмотрела на обед, который Мать дала ей с собой в школу: сандвичи с помидорами, сыр, яблоко, кусок фруктового пирога.

Смиты были добры к ней. Но именно сейчас ей больше всего на свете хотелось последовать совету Мэри. Уйти и не оглядываться. Кто вообще в своём уме станет жить в доме вроде «Копперлинса», по которому разгуливает Анимобильная Диковинка? Даже Дом и ужасная Настоятельница казались лучшим вариантом.

Но Вексфорды никогда не бежали в страхе. «Поддерживать огонь, чтоб тьму прогнать». Уна представила, как был бы разочарован её покойный папа. Нельзя давать буре победить. А ещё она обещала помочь Ани. Она сделала для Ани узел дружбы Вексфордов.

– Просто приходи с чемоданом одежды, – настаивала Мэри. – Или даже без него. Уходи оттуда!

– Я подумаю, – невесёлым тоном пообещала Уна. – Но если я уйду, родители уже не примут меня обратно.

– Ты жила с ними всего несколько недель. А по дому ходит Ани, у которой твоё лицо. Если бы она выглядела как-то иначе, было бы не так плохо, но есть в ней что-то слишком жуткое.

– Если