Кукла-близнец - Джанин Бичем

станет хуже, я убегу, – пробормотала Уна. Но ей невыносима была сама мысль о том, что Ани может выжить её из дома. Может быть, именно на это кукла и рассчитывает. Уна всё ещё не до конца доверяла кукле-близнецу.

Чёрные кудри Мэри развевались на ветру.

– Все знают, что это ужасный дом. Все в Найфли-Стайфлинге, даже те, кто никогда не видел Ани. Я знаю, что твои родители заботятся о тебе, но они не понимают. Приглядывай за ней, Уна. Рано или поздно ты узнаешь, что она такое на самом деле, и я боюсь представить, что тогда случится.

Глава 23

На следующий день Уна открыла дверь и вошла в холл, по которому вчера развесила рождественские украшения, сильно напоминавшие блестящие водоросли. На стенах висели красные и фиолетовые ленты, завязанные огромными бантами. Она вернулась из школы позже обычного после прогулки с Мэри по берегу.

Мэри очень ругалась на одноклассников, презиравших Уну. «Девчонку из Копперлинса» всегда последней брали в игры, хотя Уна неплохо с ними справлялась; она быстро научилась играть в хоккей на траве с помощью Мэри, но чаще всего ей приходилось тщетно ждать, когда кто-нибудь отпасует ей мячик, а забитым ею голам никто не радовался. Мэри из-за этого жутко злилась и была готова буквально прожечь всех взглядом.

Уна очень радовалась тому, что Мэри ей так верна, но боялась, что рано или поздно её заставят выбирать между прежними друзьями и Уной. Уне трудно было поверить, что в таком случае Мэри выберет её. Мэри всю жизнь прожила в этом маленьком городке, и она не сможет поссориться сразу со всеми.

После этого Уна совсем пала духом и отчаянно нуждалась в поддержке новых родителей. На маяке она чувствовала себя нужной и особенной: она была ребёнком из семей смотрителей маяков, связанных друг с другом с запада на восток и с севера на юг – брачными узами, работой, общей историей. Если в Найфли-Стайфлинге и дальше все будут её избегать, сможет ли она убедить Смитов переехать? Может быть, они решат, что для неё и Ани будет лучше, если они навсегда расстанутся с «Копперлинсом» и его историей?

Уна отнесла портфель из холла в кухню и с силой поставила его на деревянный стол, так, что даже чашки задребезжали. Из духовки пахло свежими булочками, и у неё потекли слюнки. Вот ещё одно, чем, к сожалению, никогда не сможет насладиться Ани: прекрасные запахи. Она никогда не узнает, какая эта радость – откусить кусочек свежей, только что испечённой булочки.

Когда стол затрясся, с него на пол упал кусочек бумаги. Уна подняла его и нахмурилась. Тонкие кусочки картона, напечатанное на машинке письмо. «Круиз… каюты… билеты…»

– Уна, милая! – В кухню быстрым шагом вошла Мать, её красная помада сегодня была яркой, как предупреждающий сигнал. – Боже, я уж подумала, что ты потерялась где-нибудь в Найфли-Стайфлинге. Не делай так больше.

Она приложила руку к груди.

– Извини, Мать. – Спрятав руку за спиной, Уна аккуратно положила бумажку обратно на стол. Она заметила, что Мать пристально смотрит на стол, и неискренне улыбнулась. – Можно мне булочку, пожалуйста? Я только пришла, а они пахнут так вкусно.

– Конечно! Ты какая-то усталая, Уна. Иди присядь в гостиной, а я принесу тебе всё на подносе. Уходи, уходи. – Мать в шутку шлёпнула её по руке.

Уна не решилась посмотреть, что произошло с письмом и билетами. Она вышла в холл и посмотрела на вешалки для пальто и шляп возле двери. Обычно на них висела только её одежда.

Сегодня на подставке для шляп была серая мужская твидовая кепка, а на вешалке висело чёрное пальто. Рядом с ним стояли ботинки. Она так устала, что сразу этого не заметила. Значит, Отец куда-то выходил.

Осмотрев «улики» в коридоре, Уна поспешно прошла в гостиную. Она устроилась в мягком кресле возле камина и прислушалась так старательно, что у неё уши заболели. Кухонную дверь отсюда было не видно, но Уна умела слушать очень внимательно. Любой ребёнок на маяке должен был развивать слух, чтобы заметить первые признаки шторма в лёгких дуновениях бриза или рокоте волны, готовой налететь на скалу, на которой ты стоишь.

Она услышала шёпот родителей.

– Ты должен был это убрать подальше. Оставил у всех на виду – это очень безрассудно с твоей стороны, Хью.

– Прости, дорогая Мона. Я думал, ты захочешь сразу же на них посмотреть. Мне казалось, ты будешь довольна.

– Ну, я, конечно, рада, что ты справился без проблем, Хью, но можно быть всё-таки и поосторожнее.

Мать, похоже, смягчилась. С кухни по-прежнему доносился запах булочек, а вскоре на пороге появилась Мать, весело улыбаясь и держа в руках поднос.

– Вот и ты! Надеюсь, ты не обиделась, что пришлось так долго ждать, Уна, милая. Я ещё приготовила тебе замечательное какао.

Уна выпила какао и съела булочки – и всё это время раздумывала над бумагами, которые увидела. Это как-то связано с Ани?

Когда вошёл отец со своей кружкой какао, Уна не смогла не спросить:

– Ты сегодня выходил, Отец?

– О, – протянул отец, моргая по-совиному. – Ну, да, да, выходил. По поручению, ну, твоей матери.

Прежде чем Уна успела спросить, что это за поручение, Отец закрыл лицо газетой. Она хотела было подняться в свою комнату, но вместо этого ноги сами понесли её в кабинет Матери.

Старинные куклы серьёзно разглядывали её в полумраке. Уна отвела взгляд и обошла комнату, снимая с полок книги и открывая ящики. Ряды разноцветных стеклянных глаз, очень напоминавших леденцы, располагались рядом с тщательно сложенными кучками волос для париков. Уна взяла парик с тёмными кудрями, потом со светло-соломенными волосами.

– Уна? – позвала Мать, и Уна так быстро захлопнула ящик, что чуть не отхватила себе палец. Живот так скрутило, словно внутри завязалось сразу несколько морских узлов: обезьяний кулак, сложный выбленочный узел и сразу несколько шкотовых.

Придя в себя, она торопливо сбежала вниз. Она надеялась и молилась, что одержимость родителей наконец-то пройдёт. Что они перестанут постоянно твердить ей об Ани.

– Пойдём в столовую. У меня для тебя есть особенный сюрприз.

Уна прошла вслед за матерью и остановилась как вкопанная.

Ани сидела за столом и ела печенье.

Она откусила кусочек, прожевала и проглотила его. Мать поставила рядом с её тарелкой стакан молока и улыбнулась Уне.

– О, привет, милая, – сказала она. – Здорово, правда? Ани присоединилась к нам за чаем.

Уна хватала ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба.

– Но… как? – пролепетала она. – Ани