Упрямица - Эмми фон Роден

Фрейлейн Гюссов опустила голову. Мелодия напомнила ей раннюю юность, самое счастливое время ее жизни. Как много ждала она тогда от жизни! Девичьи грезы о земном счастье оказались несбыточными мечтами…

Неожиданно дверь скрипнула, и на пороге появилась фрейлейн Раймар в сопровождении герра Альтхофа, который по делам зашел к начальнице и был приятно поражен стройным пением пансионерок.

Неожиданно увидев перед собой предмет своих тайных обожаний, девочки смутились, и пение сразу оборвалось. Флора Хопфштанге покраснела до корней волос.

— Ну что же вы перестали петь, дети? — спросила начальница. — Не смущайтесь, пожалуйста, нашим присутствием!

Однако же пение не ладилось. Ольга затянула было последний куплет, но сбилась: у нее был плохой слух. Для Аннеми это послужило новым поводом прыснуть со смеху, и другие девочки последовали ее примеру.

— Что это вы там делаете, мисс Нелли? — спросил герр Альтхоф, подходя к юной англичанке. — Почему вы так боязливо прячете ваши ручки? — и он улыбнулся смутившейся ученице.

Флора украдкой посмотрела на него и вечером записала в свой дневник: «Он улыбнулся ей своей очаровательной улыбкой! Счастливица! Он был обворожителен в эту минуту! Его удивительные темные очи стали лучезарными, уста осветились маленькой саркастической улыбкой, его чудесные зубы, как жемчужины, просвечивали между алых губ, украшенных темно-русыми усами и бородкой! Но Нелли — кокетка! И еще какая! Какие глазки она ему состроила!..»

— О! Это только так! — ответила смущенная Нелли. — Я испачкать мои пальцы клей! Надо скорей отчистить! — и она побежала из залы к себе наверх, чтобы вымыть руки.

Герр Альтхоф с умилением посмотрел ей вслед.

— Нелли все еще очень плохо говорит по-немецки! — обратилась Флора к учителю. — Просто непостижимо! Вот уже скоро год, как она у нас, а все еще не может усвоить спряжение немецких глаголов!

— Немецкий язык очень трудный, Флора. Я, напротив, нахожу, что мисс Нелли сделала большие успехи, особенно за последнее время! Что же касается ее маленьких промахов в составлении предложений, то я нахожу, что они звучат так мило и наивно, что невольно прощаешь ей ошибки!

Фрейлейн Раймар с изумлением посмотрела на учителя. Такое теплое отношение к Нелли со стороны молодого учителя показалось ей странным, и она нашла его слова неуместными в присутствии молодых воспитанниц.

— Однако уже поздно, детки, — прервала она разговор. — Заканчивайте! Завтра у вас будет еще достаточно времени, чтобы завершить работу!

Но девочки так трогательно просили начальницу позволить им сегодня доделать все елочные украшения, что она уступила, — к великому огорчению Флоры: та не могла дождаться минуты, когда запишет в дневник все свои мысли и события дня.

Фрейлейн Раймар и герр Альтхоф уже вышли из залы, когда вернулась Нелли.

Флору одолевало тягостное чувство зависти, и она обратилась к Нелли, выдавая свою неприязнь:

— К чему это ты спрятала за спину руки, когда к тебе подошел герр Альтхоф? Неужели вообразила, что он подаст тебе руку? Ну и осрамилась же ты перед ним!

Бедная Нелли была так поражена этим бестактным замечанием, что решительно не находила слов, но Ильза пришла ей на помощь.

— Я не нахожу тут ничего смешного или предосудительного, — серьезно сказала она Флоре. — Кому из нас было бы приятно показать учителю грязные, клейкие пальцы! Но ты, верно, сама ожидала, что он подаст тебе руку? Что, Флора, попалась?

Флора покраснела, но не сочла нужным ответить Ильзе, она только презрительно посмотрела на подругу и, пожав плечами, отвернулась.

Наконец приготовления были закончены. Девочки собрали со стола все самодельные игрушки и стали украшать елку. И елка мигом преобразилась: она стояла посреди залы, словно величественная царица, в своем парадном наряде. Ильза не могла налюбоваться на красоту золоченых шишек, которые так чудесно блестели в темно-зеленой хвое.

— Будто в сказке, — промолвила она в восхищении. — Никогда в жизни мне не приходилось видеть такой красивой елки!

— Она еще не готова, Ильза, мы забыли золотые нити, — сказала фрейлейн Гюссов и осторожно начала набрасывать их на ветки.

— Ах, какая прелесть! Какая роскошь! — восхитилась Ильза и захлопала в ладоши. Потом от избытка чувств она обхватила Нелли за талию и закружилась с ней вокруг рождественской красавицы.

— Тс-с-с, ты разбудишь младших! — одернула ее фрейлейн Гюссов, но она прекрасно понимала светлую детскую радость девочки.

Было время, когда и она выражала свой восторг подобным образом, пока жизнь не сломила ее веселого, буйного нрава…

— Теперь идите спать, дети, но тихо, слышите? Спокойной ночи!

— Спокойной ночи, фрейлейн Гюссов! Спокойной ночи! — послышалось со всех сторон.

— Ах, фрейлейн Гюссов, милая! — прибавила Ильза. — Хоть бы скорее наступил завтрашний вечер!

Глава XV. Сочельник

Приятные хлопоты начались на другой день с самого утра! Девочки были свободны, и учителя, понимая их праздничное настроение, смотрели сквозь пальцы на нарушения дисциплины.

Ильза прыгала и бегала, как бывало дома, а Нелли была точно в чаду. Аннеми фон Боссе то и дело заливалась хохотом, и ее звонкий голосок раздавался по всем комнатам. Даже серьезная Рози Меллер и та заразилась всеобщим весельем и не удержалась от смеха, когда Флора, на потеху всем, прочла рождественский гимн собственного сочинения. Впрочем, начавшей ее поддразнивать Нелли Рози тихонько шепнула:

— Оставь, Нелли! Не дразни ее. Мы и так обидели бедную Флору, осмеяв ее поэтическое произведение!

Сестры Шварц единственные в пансионе не принимали участия в веселой суете подруг. Они надеялись провести праздник дома, но фрейлейн Раймар получила телеграмму от их отца: он писал, что его задержали дела и он не успеет приехать за дочерями.

Мелани не могла понять отца: разве то, что он не может сам приехать за ними, — достаточная причина оставаться в пансионе лишнюю неделю?

— Неужели мы не доедем одни? Будто это так уж страшно! Ведь и ехать недолго — всего только одиннадцать часов. Или я, по мнению папы, совсем ребенок? Мне семнадцать лет, и, кажется, мне хватит благоразумия ехать одной и взять под свое покровительство Грету. Не правда ли, Ольга? — не переставала возмущаться Мелани.