Упрямица - Эмми фон Роден

всплеснула руками. — Моя Лори никогда не была такой красивой! Смотрите, она в соломенной шляпке! А какие у нее косы! О Господи! И корзинка в руке! Позвольте мне взять ее на руки! Мне хочется посмотреть на нее поближе! Очень-очень прошу! Можно?

Фрейлейн Раймар с удовольствием исполнила желание ребенка и подала ей куклу. Лили осторожно взяла ее в руки.

— Ой, смотрите, она закрывает глазки! — продолжала восхищаться девочка. — Вы видели? Она хочет спать!

Девочка была вне себя от счастья и болтала без умолку.

— Моя Лори не умеет спать, у нее глазки всегда открыты. Правда же, Лори глупая, а эта умница? Это ты подарила мне куклу?

— Нет, милая, не я. Это Ильза Маккет купила ее тебе. Они с Нелли и одели ее с ног до головы. Но посмотри, деточка, ты не заметила, тут у тебя еще вторая кукла! Ее прислала тебе мама.

Но Лили только мельком взглянула на куклу в пышном наряде.

— Она слишком нарядная! И я не могу взять ее с собой спать. Нет, она не будет моей дочкой! — и Лили оставила нарядную куклу на столе, а со своей новой любимицей помчалась к Ильзе.

Но Ильза была слишком занята: она разбирала свою посылку и была не в состоянии думать о чем-либо другом.

— Потом, детка, — сказала она, поцеловав девочку в лоб.

Она только что развернула чудесную тонкую материю розового цвета. Нелли стояла рядом и с восторгом разглядывала ее.

— О how fine[43]! Такая тонкая, как паутинка! И как она идет тебе! — проговорила она, держа ткань у лица Ильзы. — Будет чудесное платье для танцев! Ты будешь как фея!

Но Ильза была как будто даже разочарована. Почему родители не захотели уважить ее просьбу? Они даже не ответили ей на письмо… А Нелли была так добра! Она не знала зависти и от всего сердца радовалась за подругу.

К ним подошла фрейлейн Гюссов. Она положила руку на плечо Нелли и спросила ее:

— Что ж ты медлишь, Нелли? Неужели тебя не интересует твоя собственная посылка?

— Моя собственная посылка? — повторила Нелли. — Какая? О, фрейлейн Гюссов, you are jesting! It is not possible[44]! Я не могу иметь никакой посылки!

Ильза прислушалась. «Ага!» — подумала она и бросила на учительницу быстрый вопросительный взгляд, на который та ответила многозначительной улыбкой.

— Кто знает? — продолжала фрейлейн Гюссов. — Посмотри-ка хорошенько: быть может, какая-нибудь добрая фея подумала сегодня и о тебе?

Ильза, сидевшая на корточках, быстро приподнялась и взяла Нелли под руку.

— Пойдем скорее, посмотрим! — торопила она.

Длинный стол был уставлен ящиками и пакетами, но все посылки были уже разобраны и отчасти опустошены.

Наконец Ильза увидела в конце стола ящик, похожий на тот, что она сама получила из дому. К нему-то она и потащила Нелли. И не напрасно! На крышке было ясно выведено: «Для фрейлейн Нелли Грэй».

Больше не могло быть сомнений — посылка предназначалась Нелли! Юная англичанка не могла понять, какими судьбами оказалась обладательницей этого подарка.

— Что это? Кто думать обо мне? Я ничего не понимать!

— Ну, конечно, это для тебя, Нелли! — воскликнула Ильза, сияя от радости. — Да ну же, приди скорее в себя! Мне так интересно узнать, что ты получила.

Все еще не веря чуду, Нелли стала осторожно разворачивать вещи. Вот сюрприз! На самом верху лежала точно такая же материя, как у Ильзы, только голубого цвета. Распаковывая дальше полученные вещи, Нелли и Ильза поминутно убеждались, что получили совершенно одинаковые подарки: прехорошенький передник, вышитый гладью, перчатки, гипюровый[45] воротничок и даже коралловые бусы, о которых так мечтала Ильза. Все сладости — яблоки, конфеты и домашнее печенье — также были разделены поровну. Ильза нашла в коробке с почтовой бумагой длинное задушевное письмо от родителей, и Нелли, когда открыла свой ящик, тоже вынула письмо.

«Моя милая Нелли, не правда ли, Вы мне позволите называть Вас просто по имени? Мы с мужем так благодарны за Ваше доброе отношение и привязанность к нашей Ильзе, что хотим выразить Вам искреннюю признательность! Когда Ильза поступила в пансион, Вы с такой любовью делили с ней все ее горести — разделите же теперь и ее радости.

Искренне желаю Вам с Ильзой и впредь оставаться верными друзьями.

Целую Вас крепко.

Анна Маккет».

Нелли бросилась Ильзе на шею, не в силах произнести ни слова. Слезы благодарности сдавили ей горло. Бедная, так рано осиротевшая девочка, не знавшая родительской любви и ласки, всю жизнь перебивавшаяся у родных и везде лишняя, видела слишком много горя и слишком мало сердечного участия, чтобы теплота этих искренних слов не тронула ее до глубины души.

— Твоя мама — ангел! — сказала она наконец, всхлипывая. — Как я буду благодарить ей за все это добро?

— Да, моя мама очень добрая! — подтвердила Ильза, и в первый раз в жизни нежное, теплое чувство наполнило ее сердце.

Однако же обе девочки не умели долго предаваться сентиментальным чувствам, и, когда Ильза сунула Нелли в рот кусочек марципана, подруга улыбнулась ей сквозь слезы, и обе девочки расхохотались.

— Ну, что, дети? Разобрали подарки? — раздался голос фрейлейн Раймар среди всеобщего шума и гама.

— Да, да! — отвечали девочки хором, и каждая хотела показать начальнице свои подарки.

Фрейлейн Раймар с радостью смотрела на возбужденные лица своих воспитанниц, только Флора Хопфштанге была разочарована. Она уже давно просила папу подарить ей сочинения Жана Поля[46], а он прислал ей «Всемирную историю» Шлоссера[47]. В своем письме папа объявил, что он находит Флору еще слишком юной для романов, о которых та просила.

Это она-то слишком юна! В шестнадцать лет! Да папа просто не знает, что она развита не по годам. Он и не догадывается, что она уже сама писательница и поэтесса! И она — Флора Хопфштанге — не поймет Жана Поля?!

После того как девочки аккуратно сложили свои вещи и убрали лишнюю бумагу, дошла очередь и