Упрямица - Эмми фон Роден

Другие девочки поджидали запоздавших у лестницы, и, когда Нелли с Аннеми спустились, все попарно отправились в коридор. Дойдя до двери в залу, первая пара вдруг остановилась, не решаясь войти внутрь.

— Они уже там, я слышу их шепот! — сказала Ольга, она приложила ухо к двери и прислушалась. — Да-да, они там.

— Дай мне посмотреть в замочную скважину, — попросила любопытная Флора и отодвинула подругу в сторону.

Она прильнула к скважине, но тут Грета нечаянно толкнула ее, да так, что Флора стукнулась головой о дверь.

Все мигом отпрянули от двери, испугавшись, что фрейлейн Раймар может услышать шум и тогда выйдет неловкость.

— До чего ты неловкая, Грета, просто ужас! — возмущалась Флора.

Фрейлейн Раймар действительно услышала их суету и открыла дверь:

— Что вы там шумите, почему не заходите? Прошу вас!

Наступил решительный момент. Девочки незаметно толкали друг друга и тихо спорили, кто должен пойти первым.

— Ольга, иди вперед, ты старшая, — прошептала Флора.

— А я младшая, я пойду последней, — воскликнула Грета, которая вообще-то стояла впереди всех.

И тут Рози, как всегда самая разумная, прошептала:

— Пойдем, Ольга, мы не должны заставлять фрейлейн Раймар ждать.

Пример старших девочек несколько успокоил остальных. Все взяли себя в руки и сдержанно, с серьезными лицами вошли в залу.

— Дамы! Позвольте вам представить кавалеров! — встретил их учитель танцев.

Последовали поклоны с одной стороны и реверансы с другой. Флора блаженствовала: она узнала среди танцоров гимназиста, которым втайне давно восхищалась. Недавно она даже воспела его в стихах как Аполлона…

На уроках танцев всегда дежурила фрейлейн Гюссов, сегодня же к ней присоединилась и фрейлейн Раймар. Они с улыбками смотрели на раскрасневшиеся личики воспитанниц, и фрейлейн Гюссов не могла отвести взгляда от Ильзы. Как девочка развилась и физически и нравственно за последнее время, как расцвела! Куда девались ее необузданность, упрямство, ее капризы?

Фрейлейн Гюссов стала сравнивать Ильзу с другими пансионерками и нашла, что ее любимица не только красивее, но и естественнее большинства. Ее природе было чуждо малейшее кокетство, она прямо и открыто смотрела всем в глаза, и в ее детском взгляде можно было прочесть восторженный вопрос: «Жизнь, чудесная жизнь, неужели ты всегда полна радостей и восторгов?»

Даже более правильным чертам Мелани Шварц не хватало этой мягкости и миловидности. Было заметно, что Мелани вполне сознает свою красоту и частенько советуется с зеркалом.

Она и Флора стояли в уголке и обсуждали молодых людей, искоса поглядывая на них и делая вид, будто вовсе их не замечают. Зато Ольга надела на нос свое пенсне и, нисколько не скрываясь, бесцеремонно рассматривала юношей. (Вечером фрейлейн Раймар сделала ей замечание на этот счет.)

Грета и Аннеми уселись в нише окна, хихикая и болтая без умолку. Даже Нелли и та вела себя не без доли кокетства. Зная, как изящно смотрится в хорошеньких, бронзового цвета туфельках, она сумела сесть так, чтобы ее маленькие ножки выглядывали из-под платья.

Рози Меллер, напротив, не выказывала не только кокетства, но и волнения. Она приветливо смотрела на танцоров и подруг и сидела спокойно и так прямо, что даже здесь, на уроках танцев, была примером для всех.

Тапер[53], всегда сопровождавший учителя танцев, по его знаку придвинул к роялю стул и заиграл.

— Пожалуйста, дамы и господа, вальс! — скомандовал учитель, и кавалеры тотчас устремились к дамам — каждый к той, которую мысленно успел себе выбрать.

Красавице Мелани одновременно поклонились трое юношей. Ее тщеславная душа затрепетала от блаженства. Какая жалость, что она не могла танцевать с тремя кавалерами одновременно! Пришлось ей тешить себя надеждой, что все заметили ее триумф.

На самом деле его заметили далеко не все. Но Флора и Грета должны были с горечью признать, что отвергнутые юноши направляются к ним, как к единственным дамам, оставшимся без пары. Флора особенно страдала и с завистью следила за Ильзой, вальсировавшей с ее «Аполлоном».

Разговоры между пансионерками и гимназистами в этот вечер не клеились: всех смущало и тяготило присутствие начальницы.

Нелли говорила мало, боясь наделать глупых ошибок. И впрямь, чем изысканнее она старалась выразиться, тем более забавные фразы у нее выходили. Молодого человека, который собирался по окончании гимназии съездить в Англию, она спросила: «Много ли вы там будете проживать?» Он изумился, но, впрочем, сразу догадался, что его спрашивают не о деньгах. Другого она спросила: «Когда вы восходите утром?», желая выразиться особенно литературным языком. Но над Нелли с ее милыми ошибками никто не смеялся. По мнению молодых людей, она была очаровательна, и к тому же прекрасно танцевала, так что вскоре сделалась всеобщей любимицей.

Болтушке Грете было трудно прикусить язычок, она и то и дело поддавалась своей слабости. Раз Ольга Засувич застала ее на месте преступления, услышав такой разговор:

— Как зовут эту барышню с вьющимися волосами? — спросил Грету танцор.

— Это Ильза Маккет! — ответила Грета и начала выкладывать всю подноготную Ильзы с первого дня ее прибытия в пансион. — Она у нас в пансионе только с августа, ее привез к нам папа. Они живут где-то на юге, если не ошибаюсь, во всяком случае, далеко отсюда. И, подумайте только, она взяла с собой своего щенка и воображала, что фрейлейн Раймар поместит его здесь же, в пансионе! А какая она была неуклюжая! Вы себе представить не можете! Как-то раз она вывалила на пол целую груду тарелок…

— Грета, — прервала ее Ольга, — ты сейчас потеряешь булавку. Отойдем в сторонку, я поправлю тебе воротник!.. Как тебе не совестно, Грета! — с негодованием выговорила Ольга, якобы прикалывая ей воротничок. — Зачем ты позоришь Ильзу? Ты видишь этого молодого человека первый раз в жизни и считаешь своим долгом посвятить его во все тайны нашей пансионской жизни? Тебе что же, хочется, чтобы молодые люди осмеяли нашу Ильзу?

Грета испугалась: что она наделала! Ведь она и не думала причинять Ильзе какой-либо вред, просто не могла молчать и без всякого дурного умысла говорила все, что взбредет на ум. Грета поникла головой и побрела