Упрямица - Эмми фон Роден

— Да ничего не случилось: маленькой девочке стало хуже, сильно разболелась, я пойду к доктору. Да вы не пугайтесь, фрейлейн! Что ж такого! Не умрет же. Дети, они все так: расхвораются, думаешь — смертный час настал, а завтра — глядь, уже и играют! Ну, да мне некогда! А вы, фрейлейн, внизу, на балу, ничего не говорите про болезнь-то, фрейлейн Гюссов не велела, — прибавила она, направляясь к выходу.

— Я пойти с тобой, — сказала Нелли, но Ильза не согласилась.

— Нет, Нелли, тебе обязательно нужно вернуться назад, — объявила она решительно. — А то все тотчас заметят, что мы обе пропали. Я пойду узнаю, что с Лили, и сразу вернусь к тебе!

Нелли с грустью посмотрела Ильзе вслед и пошла обратно в залу. Как теперь тяжело было видеть все эти веселые, счастливые лица — невольно слезы навернулись ей на глаза. Но никто не должен был видеть ее волнения, и Нелли отошла подальше, за пальмы, опустилась на стул и, обхватив спинку стула руками, поникла головой…

Она не знала, что за ней следит герр Альтхоф. Он заметил грустное, сосредоточенное лицо юной англичанки, увидел, как она спряталась за зеленью, и тихонько к ней подошел.

— Что с вами, мисс Нелли? — спросил он, приветливо глядя ей в глаза. — Почему вы забились в этот темный уголок? О чем вы печалитесь?

— О, герр Альтхоф, вы не знать, наша маленькая Лили заболела! Повариха сейчас позвать Ильзу. Она нам сказать, что нужен доктор! — и в глазах Нелли появилась такая грусть, что невозможно было ей не поверить.

Герр Альтхоф никогда еще не находил ее такой очаровательной, как сегодня. Веселая, шустрая Нелли в воздушном голубом платье, с голубым бантом в светло-русых волосах весь вечер восхищала его. А сейчас от этой новой Нелли с полными слез глазами, в которых так ясно отражалось ее доброе, нежное сердечко, он просто не мог отвести глаз.

— Успокойтесь, мисс Нелли, не плачьте! Послушайте, я сам схожу сейчас наверх и узнаю у фрейлейн Гюссов о здоровье девочки.

С этими словами он встал и покинул залу.

Когда фрейлейн Гюссов открыла дверь, он увидел пред собой трогательную картину: Ильза стояла на коленях у кроватки девочки, положив голову к Лили на подушку. Ее темные локоны смешались с белокурыми волосами Лили. Фрейлейн Гюссов только что положила на горячую головку больной компресс со свежим льдом…

Герр Альтхоф счел вопрос о состоянии здоровья излишним. Присмотревшись к малышке, он понял, что та серьезно больна. Лили смотрела на него бессмысленными глазами, руки ее вздрагивали и хватали пустой воздух… Но когда Ильза хотела встать и отойти, Лили крепко ухватилась за нее и не выпускала.

— Не уходи! Ты моя принцесса, ты лучше всех!.. Потанцуй со мной! Идем!

Вдруг картины ее воображения изменились: Ильза показалась ей Младенцем Христом.

— Ты Младенец Христос… На тебе чудесное платье, оно блестит золотом! На голове у тебя корона! Идем, погуляй со мной. Мы будем гулять с ангелочками? Пойдем! Пойдем! — и тут она, обессилев, упала на подушку.

Ильза обомлела от ужаса. Никогда в жизни ей не приходилось стоять у постели тяжелобольного, она никак не могла овладеть собой. Не в состоянии проронить ни слова, мертвенно-бледная, она схватила фрейлейн Гюссов за руку.

— Вернитесь в залу, Ильза, — посоветовал герр Альтхоф и взял ее под руку, чтобы проводить вниз.

Но девочка покачала головой.

— Нет, я не пойду, простите. Я не покину Лили, — сказала она тихим, но решительным голосом.

Звуки вальса Штрауса, врывавшиеся в тишину маленькой спальной, больше не манили Ильзу: она была разбита горем, душа ее ныла от сострадания к маленькой подруге.

Лили успокоилась только на несколько минут, потом снова начала метаться и бредить пуще прежнего. То она звала Ильзу, желая танцевать, то просила позволить ей поиграть с ангелочками и вдруг запела слабым голоском…

Как невыносимо грустно звучала сегодня и без того тоскливая песенка! Ильза не удержалась: она плакала навзрыд, сердце ее разрывалось от жгучей боли.

— Господи, хоть бы доктор скорее приехал! — прошептала глубоко потрясенная фрейлейн Гюссов, всем сердцем привязавшаяся к чужому ребенку.

Ей показалось, что прошла целая вечность, когда доктор наконец вошел в комнату. Он посмотрел на ребенка и ужаснулся. Малышка очень изменилась за несколько часов: круглые щечки впали, темные глаза потускнели и бессмысленно смотрели в одну точку.

Доктор взял ручку девочки и пощупал пульс. Не замечая его присутствия, она снова начала петь свою песенку.

— Ой! Ой! Больно! — вскрикнула она вдруг и схватилась за голову.

Доктор всыпал в стакан с водой порошок и, разболтав, подал лекарство малышке. Она не хотела пить, и только Ильзе удалось заставить ее раскрыть рот. Еще через некоторое время девочка успокоилась и задремала.

— Где живут родители девочки? — обратился доктор к фрейлейн Гюссов. — Советую немедленно телеграфировать им. Я не ручаюсь за счастливый исход болезни. У девочки тяжелое воспаление легких.

— Насколько мне известно, у нее жива только мать, — ответил герр Альтхоф за фрейлейн Гюссов и вызвался сходить на телеграфную станцию. Он рассудил про себя, что мать, получив депешу, сможет прибыть на следующий же вечер. Прежде чем покинуть пансион, молодой профессор заглянул в залу, чтобы передать фрейлейн Раймар опасения врача.

Нелли в этот момент танцевала с Георгом Брайтнером и не могла выйти из ряда танцующих. Она бросила на герра Альтхофа вопросительный взгляд и тут же поняла печальную правду.

«О, скорее бы кончился этот танец и можно было узнать, что с Лили! Неужели это правда, неужели Лили опасно заболела и может умереть?» — думала Нелли. Однако герр Альтхоф поговорил с начальницей и вышел из залы.

Юная англичанка посмотрела на начальницу, но ничего не смогла прочесть в ее приветливой улыбке и спокойных серых глазах. В действительности фрейлейн Раймар была сильно встревожена, но прекрасно умела владеть собой.

«К чему расстраивать веселье? — думала она. — К чему портить хорошее впечатление от удавшегося праздника? Через каких-нибудь полчаса танцы закончатся, и воспитанницам следует лечь спать. Им незачем знать, насколько серьезна болезнь Лили. Девочкам непременно нужен крепкий, безмятежный сон после такого шумного вечера! А если Лили