Упрямица - Эмми фон Роден

на свое место. Она досадовала на саму себя и решила впредь быть осторожней. Но удастся ли исполнить это намерение? Как трудно болтушке держать язык за зубами!..

Трудно описать все произошедшее во время этого урока танцев. Тут были неизбежны маленькое кокетство и попытки ухаживания, зарождались ревность и горькая зависть, подготавливалась почва для мелких ссор и интрижек…

Фрейлейн Раймар старалась предотвратить ухаживания юношей за воспитанницами и прикладывала все усилия, чтобы пансионерки встречались с ними исключительно на уроках танцев. Однако, к ее крайнему неудовольствию, гимназисты ухитрялись постоянно попадаться навстречу пансионеркам во время их ежедневных прогулок по городу.

Уму непостижимо, каким образом гимназисты угадывали нужное направление! Устраивая прогулку через парк, или по улицам, или даже за город, фрейлейн Раймар могла быть уверена, что произойдет встреча с кавалерами.

Однако секрет был прост: приходящие ученицы старшего класса служили посредницами между гимназистами и пансионерками и передавали последним записочки и стишки от тайных обожателей. Флора Хопфштанге воспользовалась случаем, чтобы послать «Аполлону» свой альбом с просьбой написать ей на память стихи, по возможности собственного сочинения.

После второго урока танцев Нелли получила от подруги по классу маленькую записочку. Дождавшись конца занятий, она поднялась в их с Ильзой комнату и распечатала письмецо.

— How silly[54]! — воскликнула она, прочитав его, и покраснела до корней волос. — Как это глупо, Ильза! Как ему не стыдно! Я не понимать, как он может позволять себе писать мне!

И она моментально разорвала записку на кусочки.

Прежде чем Ильза успела спросить, в чем дело, и выразить свое мнение, в комнату влетела Мелани, сияя от радости и чувства удовлетворенного тщеславия.

— Девочки! Мне нужно сообщить вам кое-что весьма интересное! — сказала она, захлебываясь словами от волнения. — Но дайте честное слово, что не выдадите меня ни под каким видом! И ты, Грета, поклянись, слышишь?

Конечно, она была слишком возбуждена, чтобы и вправду дождаться принесения клятвы. Закрыв дверь на задвижку, она вынула из своего кармана маленький листок и прочитала вслух:

«Милостивая фрейлейн! Вы сделаете меня счастливейшим из смертных, если пришлете свою фотографическую карточку. Моя просьба может показаться Вам дерзкой, но я надеюсь, что Вы меня великодушно простите, когда узнаете, что мое единственное пламенное желание — ежеминутно видеть пред собой черты Вашего лица классической красоты. Итак, смею ли я надеяться?

Готовый к услугам, обожающий Вас Георг Брайтнер».

Вместо ответа Нелли собрала и тщательно соединила все кусочки своего разорванного письма и тоже прочитала его вслух. Оказалось, что послание было от того же автора и содержало в тех же словах ту же самую просьбу с единственной разницей: красоту Нелли Георг назвал не «классической», а «милой».

Мелани так и застыла со своей победоносной улыбкой на хорошеньком личике. Некоторое время она молчала, переживая досаду, а потом посмотрела на Нелли:

— Итак, как нам быть, Нелли? Нельзя же отказать герру Брайтнеру в его просьбе!

— Не вздумай дарить ему свою карточку, Мелани! — воскликнула Грета, вспыхнув от зависти к своей красивой сестре. — Если ты только осмелишься дать ему свою фотографию, я непременно напишу об этом папе!

— Молчи, тебя не спрашивают! — огрызнулась Мелани. — Нелли, что же нам делать, как ты думаешь?

— Но, Мелани, — вмешалась в разговор Ильза, возмущенная этим вопросом, — что тут еще думать! Ты ведь не подаришь свою фотокарточку молодому человеку, которого видела всего два раза в жизни и который к тому же ведет себя невежливо и недостойно взрослого человека! Он смеется над тобой, и больше ничего!

— Что ты за ерунду болтаешь, лучше бы молчала, невежа! — оборвала ее Мелани. — Позволь спросить, когда, по-твоему, мальчики становятся взрослыми?

— Ну, дай человеку хоть гимназию окончить и самостоятельно встать на ноги, тогда его можно будет причислить к взрослым. Не так ли? — рассмеялась Ильза. — Георг Брайтнер возьмет твою карточку с собой в гимназию и будет хвастаться перед товарищами по классу, что покорил твое сердце. Разве это будет тебе приятно?

— Что же ты, Нелли, молчишь? — обратилась Мелани к подруге. — Как нам поступить?

— А никак! — сухо ответила Нелли. — Мы будем делать так, как будто никогда не получать глупое письмо.

— А если он спросит, что мы тогда ответим? — допытывалась Мелани.

— О! Тоже ничего! Мы будем пожимать плечами и пренебрежительно молчать!

Мелани не могла с этим согласиться. Ей так хотелось обрадовать гимназиста классическими чертами своего лица. Но приходилось мириться с необходимостью.

«И с какой стати ему понадобилось просить у Нелли черты ее милого личика?» — подумала она.

— Вы ужасно скучные, — произнесла она вслух, состроила презрительную гримасу и, пожав плечами, вышла из комнаты.

Глава XVII. Первый бал

Уроки танцев, а с ними и визиты молодых людей наконец-то закончились, и фрейлейн Раймар вздохнула свободнее: за последние две недели она убедилась, как сильно отвлекают девочек от серьезных занятий подобные выбивающиеся из привычного распорядка жизни события.

Но в субботу предстоял бал, традиционно завершающий уроки танцев. Впрочем, «бал» — слишком громкое название для такого танцевального вечера: небольшое количество гостей, маленький оркестр и легкий ужин — больше «бал» ничем особенным не отличался. Но и этого было довольно!

Большая зала была празднично украшена: фрейлейн Раймар лично с большим вкусом расставляла комнатные растения, образуя там и сям уютные зеленые уголки.

Воспитанницы находились в страшном волнении — такое важное событие, как первый бал, занимало все мысли девочек. Они вновь и вновь примеряли платья и выбирали прически. Флора, питавшая особенную слабость к фантастическим прическам, старалась придумать нечто невероятное.

Нелли и Ильза только что получили от портнихи свои новые платья из той ткани, что прислала им на Рождество фрау Анна. Оба были сшиты по одному фасону и превосходно сидели.

— Ах, хоть бы скорее приходить время одеваться! — кружилась по комнате Нелли.

Когда Ильза и Нелли наконец нарядились, к ним в комнату вбежала Лили.

— И я пойду с вами на бал! Мне позволили! Я надену свое новое белое платье