Упрямица - Эмми фон Роден

Ольга критически осмотрела Мелани и пожала плечами:

— По-моему, роза слишком яркая для твоих волос, к ним больше подойдет бледно-розовая. Впрочем, что ты наденешь? Ведь цветы нужно подбирать к платью!

— Я думала надеть свое голубенькое!..

— Твое самое лучшее платье?! — выпалила Грета. — Ну, в таком случае, я надену свое кремовое с цветочками!..

В пылу советов и споров открылась дверь, и на пороге появилась фрейлейн Гюссов.

— Фрейлейн Раймар велела вам передать, чтобы вы являлись вечером как обычно, в классных платьях, только без передников!

— Вот тебе и на! — протянула Мелани. — Фрейлейн Гюссов, дорогая, да разве это мыслимо! Наши классные платья уже старые, и к тому же темные!

Но противоречить было еще немыслимее, пришлось остаться в темных шерстяных платьях. Впрочем, прежде чем спускаться в залу, девочки еще раз собрались у Ольги. Та обвела всех придирчивым взглядом и кому-то пришпилила бантик, а кому-то посоветовала надеть воротничок или пришить кружево.

Лучше всех сумела прихорошиться Мелани. Она украсила свое простенькое школьное платьице кружевным воротничком, прикрепила на грудь изящную бледно-розовую розу французской работы, и ее туалет сразу приобрел элегантность.

А вот неуклюжей Грете ничем нельзя было помочь. Ее талия была слишком толстой, ноги и руки — слишком длинными, а главное, она не умела держаться так стройно и прямо, как ее сестра.

— Знаешь, я нахожу, что тебе очень идет темный цвет, — приободрила подругу Ольга и надела ей на шею свое коралловое ожерелье. — Ну вот, видишь, как мило? Полюбуйся-ка в зеркало!

Грета раскраснелась от удовольствия и сердечно поблагодарила Ольгу.

Одна Флора ни с кем не советовалась, считая, что у нее вкус изысканнее, чем даже у Ольги. С большим трудом ей удалось сделать себе настоящую греческую прическу, которая поддерживалась серебряной стрелкой. Спереди она обвила себе голову черной бархаткой и нашла, что голова ее поразительно похожа на изображение головы Афродиты из «Истории искусств»…

Зато Рози оделась как всегда, в темное платье с белым стоячим воротничком. Раз было велено являться «как обычно», она и не стала придумывать никаких украшений.

— Господи! Образцовая-то наша! Посмотрите-ка на Рози, девочки! Точно в церковь собралась, — Ольга обнажила в улыбке свои ослепительные белые зубки. — Рози, милая, ты бы хоть яркий бантик прикрепила, а то в черном у тебя слишком уж серьезный вид!

У Рози, однако, не было ничего подходящего. Мелани подбежала к своей картонке и вытащила красную ленточку:

— Вот, возьми! Смотри, как она тебе идет! Ну, посмотрись в зеркало! Теперь ты хотя бы не похожа на монашку!

— Спасибо тебе, Мелани! Мне очень нравится эта лента, но… знаешь, по правде сказать, ведь нехорошо носить чужие вещи!

— O sancta simplicitas![52] — воскликнула Флора. — Мой друг, твой педантизм граничит с идиотизмом! Прости меня за откровенность, дорогая, но я нахожу, что между подругами слова «мое» и «твое» должны быть синонимами, — и чтобы доказать на деле правоту своих слов, она вынула из картонки Мелани красную гвоздику и без всякого стеснения приколола ее себе к поясу. — Ты ведь ничего не имеешь против, Мелани? — спросила она мимоходом. — Красный цвет мне очень к лицу!

И она с весьма довольным видом стала со всех сторон рассматривать себя в зеркало.

— Но где же Ильза и Нелли? — спросила вдруг Ольга.

В этот момент подруги вошли в комнату — свеженькие, оживленные! Обе надели новые гипюровые воротнички и этим сразу изменили вид своих простеньких платьев. Также на обеих были коралловые бусы: Нелли их надела в виде ожерелья, Ильза же свои прикрепила к часикам.

— Ну, вот и вы! — приветствовала их Мелани. — Дай-ка, Ильза, я украшу тебе волосы этими маргаритками.

Она подошла к Ильзе с цветком, но та засмеялась и отстранила ее руку:

— Нет, меня ты уж пощади! Терпеть не могу искусственных цветов!

— Ну, как хочешь! — обиделась Мелани и бросила отвергнутую маргаритку назад в картонку.

Девочки направились к дверям и стали спускаться по лестнице.

— Ольга элегантнее нас всех, — не без зависти шепнула Мелани Нелли, глядя на шедшую впереди всех Ольгу.

Платье прекрасно облегало стройную фигуру последней, с изящным жилетом из темно-коричневого бархата и без обычного передника оно казалось почти изысканным.

— Впрочем, нетрудно быть всегда элегантной, если даже школьное платье не может обойтись без шелка и бархата, — продолжала рассуждать Мелани. — Наш папа, хоть и богат, не считает нужным покупать нам столь дорогие ткани.

— Ничего страшного, — ответила Нелли на это замечание. — Нужно быть всегда довольным тем, что имеешь!

— Пожалуйста, девочки, подождите минутку! — раздался сзади тоненький голосок. Их старалась догнать Аннеми фон Боссе. — Я еще не готова, — задыхаясь от бега и волнения, сказала она. — Что мне делать? Когда я надевала платье, что-то оборвалось, — кажется, тесемка от нижней юбки. Нелли, милая, посмотри, что там?

Все остановились, глядя на Аннеми. Практичная Нелли быстро поняла, в чем дело.

— Пойдем в нашу комнату, Аннеми, я буду приводить тебе все в порядок. Здесь я не могу, мне нужна иголка и нитка, тогда все будет хорошо!

— Что за педантизм! — вмешалась Флора. — Возьми булавку, к чему еще что-то пришивать! Сколько раз мне приходилось закалывать булавкой маленькие погрешности в одежде!

Но англичанка не любила беспорядка. Она увела Аннеми к себе в комнату и быстро привела все в надлежащий вид.

— Нелли, милая! Тут еще у рукава отпоролось кружевце, пришей мне его, пожалуйста! Ах, Нелли, ты сущий ангел!

Нелли и тут несколькими стежками исправила беду, а окончив работу, придирчиво осмотрела подругу и укоризненно покачала головой. На Аннеми все сидело не так, как следует: белый воротничок съехал набок, брошка была прикреплена неровно, а на лайковых сапожках недоставало двух пуговиц.

— Зачем ты не надеть туфли? — спросила ее Нелли.

— Ах, Бог знает, куда они запропастились! Я никак не могла найти их, да и некогда было шарить под комодом и шкафом. Ничего, и так сойдет!

— Ах, какая ты неаккуратная девочка, милая канареечка! Но теперь уже поздно, шесть часов —