Упрямица - Эмми фон Роден

— Родители твои, верно, находят, что вам неприлично ехать одним, — ответила Ольга. — А вдруг с тобой случится что-нибудь в дороге? Это будет ужасно!

— Ах, Ольга, оставь, пожалуйста, иронию! Ты вечно говоришь колкости! — произнесла Мелани обиженно, но втайне довольная этим замечанием: ее тщеславная душа увидела в нем скрытый комплимент.

Это не укрылось от Ольги.

— Ты хороша собой, Мелани, и сама это знаешь. Отчего же ты поморщилась? — засмеялась она. — Ведь быть хорошенькой не стыдно, особенно, когда человек обращает так мало внимания на свою внешность, как ты, — прибавила она лукаво. — Ну, не плачь! Мы все остаемся на праздники в пансионе, будет весело. Не наводи на нас тоску. Посмотри на Лили. Ну как можно дуться при виде такого олицетворения земного блаженства!

Малышка и правда резвилась и не давала никому покоя, подбегая то к одной, то к другой пансионерке. Ежеминутно она спрашивала, когда стемнеет, когда зажгут елку…

Наконец наступили сумерки. Фрейлейн Раймар и фрейлейн Гюссов с трех часов уже были в зале, и девочкам было запрещено туда входить. Пансионерки оставались в классной комнате рядом с залой и с нетерпением ждали, когда позвонит колокольчик. Они сидели впотьмах, никто из них не позаботился зажечь лампу.

Лили стало жутко в темноте. Она полезла к Ильзе на колени и обвила ручками ее шею.

— Скоро зажгут елку? Теперь уже совсем темно!

— Сейчас, сейчас, деточка, потерпи еще немного, сейчас! — Ильза поспешила утешить девочку и нежно прижала ее к себе. Тронутая любовью малютки, она так радовалась возможности ее приласкать. — Вот сейчас дверь откроется, и мы увидим елку. Хочешь, я пока расскажу тебе сказку?

— Да! Расскажи про Гензеля и Гретель!

Но едва Ильза начала: «В большом лесу на опушке…», как Лили замахала на нее своей маленькой ручкой.

— Нет, я передумала. Больше не рассказывай: я сегодня не хочу про них слушать! Расскажи лучше про Рождество Христово! Ты видела когда-нибудь Младенца Христа?

— Нет, — сказала Ильза, — я Его никогда не видела, да и никто теперь не видит, но мы все в Него веруем!

— Он теперь живет на небе, да? — спросила Лили. — Я тоже хотела бы жить на небе, там поют ангелы и очень-очень красиво! И еще там маленькие ангелочки-херувимчики! Они раньше были на земле детьми, а потом Боженька взял их к себе на небо, правда, Ильза?

Слова девочки породили нехорошее предчувствие в сердце Флоры, но Нелли не дала ей высказать своих пророческих мыслей вслух.

— Что ты там говорить? — обратилась она к Лили. — Откуда ты все это знать? Ведь никто еще не бывать на небе и не видеть там ангелов!

— Мама мне рассказывала, правда же, она знает, Ильза? — настаивала девочка, теребя Ильзу за рукав.

Ильза не знала, что ответить.

— А ты хочешь поехать домой к своей маме? — постаралась она отвлечь Лили от невеселой темы.

— Нет, я лучше останусь у вас. Маме некогда играть со мной. Ей нужно все время учить роли! Она каждый-каждый вечер ездит в театр.

— Она служит сцене, — восторженно прошептала Флора.

— Сядь ко мне на колени, Лили! — позвала ребенка Мелани. — Я тебе расскажу чудесный святочный рассказ.

— Нет-нет! Я хочу с Ильзой. Я буду здесь слушать, что ты рассказываешь…

Тем временем фрейлейн Раймар и фрейлейн Гюссов разделили все сладости, распределили подарки и каждому нашли место.

Фрейлейн Гюссов принесла из своей комнаты еще множество пакетов, которые дали ей пансионерки: это были подарки, которыми девочки собирались обрадовать друг друга.

Фрейлейн Раймар следила за работой садовника. Он отрывал гвозди, которыми были заколочены посылки, пришедшие на имя пансионерок. Коробки же девочки, конечно, будут открывать сами.

Только с посылки Лили фрейлейн Раймар спорола холст. Она чрезвычайно удивилась, увидев содержимое.

— Взгляните, фрейлейн Гюссов, — обратилась она к учительнице, — во всей посылке нет ничего полезного! Одни только безделушки. Посмотрите только! Два батистовых белых платьица — это в зимнюю-то стужу! Да еще и коротких! Затем розовый шелковый пояс, муфточка и шляпка из горностая, вышитые золотом туфли и кукла в бальном платье! А конфет-то разных сколько! Ну, и зачем все это? А я ведь просила ее мать прислать ребенку шерстяное платье и несколько пар длинных чулок!

— Тут какое-то письмо! — сказала фрейлейн Гюссов и подняла с полу надушенную розовую записочку. Она, верно, была вложена в муфту, которую фрейлейн Раймар держала в руках.

Начальница разорвала конверт, адресованный на ее имя, и прочла следующие строки:

«Многоуважаемая фрейлейн Раймар! Будьте столь добры положить под елку эти подарки для Лили. Надеюсь, что моя малышка вполне здорова, — беспокоиться мне нечего, я ведь знаю, что она в надежных руках!

Теплых чулок и шерстяного платья я решила не присылать. Лили привыкла носить легкое белое платье с короткими рукавами и открытым воротом, и мне оно очень нравится.

Поцелуйте от меня Лили и примите мою искреннюю благодарность за Вашу сердечную доброту и заботу о моей пташке!

— И бедной девочке придется ходить всю зиму в батистовом платьице и коротких чулочках! — с грустью повторила фрейлейн Раймар. — Хорошо, что я сама позаботилась о теплых вещах для нее. Ведь так легко подхватить простуду, когда на дворе зима!

Фрейлейн Гюссов вполне разделяла ее мнение и одобрительно смотрела на теплые, практичные вещи, которые фрейлейн Раймар заказала для Лили.

Садовник закончил свою работу и удалился. Дамы стали зажигать свечи.

И вот, когда елка была уже в полном блеске, фрейлейн Раймар взяла со стола серебряный колокольчик и позвонила.

Двери распахнулись, и пансионерки с шумом бросились в залу. На мгновение они оказались ослеплены: переход из темноты на яркий свет был слишком резок.

Лили совершенно остолбенела и судорожно сжимала руку Ильзы.

— Пойдем со мной, — позвала ее фрейлейн Раймар. — Пойдем, я отведу тебя к месту, где лежат твои подарки!

При виде подарков Лили осмелела.

— Ой, дай, дай куклу! Ах, какая красивая! — воскликнула Лили в восхищении и