Упрямица - Эмми фон Роден

Да и кто бы смог равнодушно слушать наивную болтовню хорошенькой девочки!

Лили привнесла в пансион небывалое оживление. Все ухаживали за ней, все ее баловали. Хотя воспитанницы на словах больше не выказывали своего явного восторга, на деле лелеяли девочку как маленькую принцессу.

Малышка умела осчастливить весь пансион, когда начинала петь. Надо заметить, что Лили не всегда уступала мольбам девочек, а пела лишь тогда, когда была в духе. Восторженная Флора пророчила ребенку великое будущее, уверяя всех, что Лили с ее полным и мягким сопрано станет когда-нибудь звездой первой величины в опере. Однако юная писательница, глядя на мир через розовые стекла своего излишнего романтизма, сильно ошибалась. Голосок у Лили был тоненький, звенящий, и было печально наблюдать, как малышка пела унылые народные песни с не по возрасту серьезным и грустным выражением лица.

— Она прелесть! Как мило она поет! — воскликнула как-то Мелани Шварц. — Посмотри, Флора, с какой глубокой тоской она смотрит вдаль!

— Да, именно с тоской, ты права, Мелани! — ответила Флора. — Знаешь, что-то таинственное есть в ее бархатных глазах Миньоны[37]. Я бы сказала, этот ребенок — не от мира сего…

Между тем Лили закончила петь последний куплет.

— Как мило! — воскликнула Нелли и захлопала в ладоши.

— Как можно называть «милой» такую грустную заунывную песню! — запротестовала Флора. — «Грустно», «тоскливо» — вот более подходящие выражения. Бедное покинутое сердце, надорванное горем, прочувствовало эти слова, а мы не можем постичь всех мучений этой истерзанной души!..

— О да! Но сердце не будет разорвется, оно биться еще долго, всю жизнь! Как бы я хотеть, чтобы оно не было таким живучим, чтобы оно перестать биться ныне… — начала Нелли с пафосом декламировать поэтическую ерунду Флоры, но писательница не дала ей договорить.

— Фу, какая ты противная, Нелли! — воскликнула она с негодованием. — В жизни больше не прочту тебе ни единой строки моих произведений! Как тебе не стыдно злоупотреблять моим доверием!

Глава XIV. Приготовления к елке

Приближались рождественские праздники. Все пансионерки были заняты — их ловкие пальчики готовили разные подарки: вышивали гладью по канве, вязали, шили, клеили. В музыкальной комнате девочки с увлечением заучивали пьесы для рояля, в столовой рисовали у большого венецианского окна, пользуясь последними лучами зимнего солнца…

Ильза ни разу в жизни не порадовала родителей каким-либо подарком. Иногда воспитательницы заставляли ее приняться за маленькое рукоделие, но она никогда не завершала начатой работы. «Ах, не могу, пальцы не слушаются! — твердила она. — Да и кому понравится сидеть над такой кропотливой работой! Я знаю, папа даже и не обрадуется подарку, ему гораздо приятнее знать, что я в свободное от занятий время бегаю на свежем воздухе! На что ему, в самом деле, например, такая вышивка?»

— А что ты будешь подарить своим родителям на Рождество? — спросила подругу Нелли, которая с большим старанием и искусством трудилась над изображением умирающего оленя. Она рисовала этот этюд мелом на черной бумаге, намереваясь подарить его своему дяде, который определил ее в пансион.

— Я еще и не думала об этом, — созналась Ильза. — Как ты полагаешь, Нелли, мой папа обрадуется, если я подарю ему розу, которую рисую у профессора Шнайдера?

— Oh, yes! Of course![38] Конечно, Ильза! Но ты должна быть очень прилежной, my darling, иначе до Рождества ты не закончить! А что ты делать для твоей мамы?

— Для мамы? — пожала плечами Ильза. — Ей я куплю какую-нибудь безделушку на камин.

Но Нелли осталась недовольна этим ответом.

— О нет! Не нужно покупать! Зачем покупать, когда пальцы должны работать?

— Да, Нелли права! — вмешалась Рози Меллер, которая вязала плед для своей бабушки. — Покупная вещь не сможет доставить твоей маме такого удовольствия, как рукоделие!

— Но я так неспособна к рукоделию, у меня ничего не выйдет, — созналась Ильза.

— Ничего страшного, мы тебе всё покажем и поможем!

Фрейлейн Гюссов вошла к ним в этот момент и, услышав разговор, подала Ильзе чудесную идею:

— Сшей своей маме такую же корзиночку для мелкой работы или для ключей, как сделала Аннеми фон Боссе. Это совсем не сложно!

И в самом деле, оказалось, что не так трудно вырезать из картона четыре сторонки, обшить их материей и аккуратно соединить: через неделю Ильза сияла от удовольствия при виде своей удавшейся работы.

— До Рождества еще целых две недели, Рози! Как ты думаешь, не сделать ли мне маленький сюрприз для фрейлейн Гюссов — она ведь такая хорошая! Да и для фрейлейн Раймар? Мне так хочется!

— И моей кукле, Ильза! — попросила Лили, которая сидела в столовой в обществе больших девочек рядом с Ильзой, как и всегда по средам на уроках рукоделия. — Моей Лори нужно сшить новое платье, — и девочка показала старшей подруге свою куклу. — Смотри, старое такое некрасивое… Сшей ей новое платье к Рождеству!

Ильза, конечно, пообещала исполнить ее просьбу и крепко поцеловала девочку.

— Знаешь, у меня божественная идея! — сказала тем же вечером Ильза своей подруге, когда они улеглись в постели («божественно» было с недавних пор модным словом в пансионе). — Я куплю Лили куклу, а одену и обую ее сама, как ты думаешь?

— Да, это правда божественная мысль! — согласилась восхищенная Нелли. — Но, Ильза, сколько стоить такая кукла со всеми вещами? Тебе хватить денег?

— О, у меня очень много денег! Целая куча! — уверила ее Ильза, достала из комода кошелек и стала считать свой капитал. — Двенадцать марок! Вот видишь! Больше чем нужно, не правда ли?

— Мисс Ильза, вы очень плохо считать! — беспощадно разрушила Нелли ее иллюзии. — По-моему, это слишком мало, этого не хватить.

Ильза недоверчиво посмотрела на подругу.

— Ты шутишь, Нелли! Двенадцать марок — ведь это ужасно много денег!

— Не хватить! — немилосердно повторила Нелли. — Ну, я тебе сейчас считать, а ты слушать. Салфетка для фрейлейн Раймар — четыре марки. Материя, ленты и шнурок для рабочей корзинки фрейлейн Гюссов — четыре марки. Подарки для милой Нелли и всех других подруг — очень, очень много марок! Тогда откуда деньги на