Рассказчица - Люси Мод Монтгомери

Но Пат не желал с нами знаться. Он вывернулся из моей хватки и в несколько бесшумных прыжков исчез в высокой траве. Он больше не был нашим ручным, домашним, хорошо знакомым Падди. Он стал странным, скрытным существом – «зверем рыкающим»[21].

Взошла луна, и обстановка стала еще хуже. До того нас окружали тени, замершие в неподвижности, а теперь они шевелились и приплясывали – ночной бриз раскачивал ветки. На фоне хвойных деревьев вырисовывался четким белым силуэтом старый дом со своей чудовищной тайной. Мы смертельно устали, но не могли даже присесть, потому что трава покрылась вечерней росой.

– Семейное привидение является только днем, – сказала Рассказчица. – Я не против увидеть призраков днем. Но в темноте – другое дело.

– Призраков не существует, – пренебрежительно заявил я. О, как бы мне хотелось в это верить!

– А что тогда звонило в колокол? – взъелся Питер. – Колокола сами в себя не звонят, надо думать, особливо ежели их нет в доме.

– О, когда же вернется дядя Роджер?! – всхлипнула Фелисити. – Ясно, что он страшно высмеет нас, но уж лучше насмешки, чем такой страх.

Дядя Роджер вернулся почти в десять. Трудно было вообразить более желанный звук, чем громыхание тележных колес по аллее. Мы выбежали из ворот сада и стремглав пронеслись через двор – дядя Роджер как раз слез с повозки у входных дверей. Он вытаращился на нас, освещенных луной.

– Фелисити, ты что, еще кого-то замучила так, что он объелся дурных ягод? – изумился он.

– О, дядя Роджер, не ходите туда, – серьезно взмолилась Фелисити. – Там что-то чудовищное звонит в колокол. Питер слышал. Не заходите.

– Видимо, спрашивать, что тут творится, без толку, – с невозмутимостью отчаяния заключил дядя Роджер. – Сдаюсь: мне, ребятня, вас не раскусить. Питер, где ключ? Что за чушь ты тут молол?

– Я правда слышал звон колокола, – упрямо настаивал Питер.

Дядя Роджер отпер и распахнул дверь. И едва он сделал это, как из дома донеслись десять чистых и сладкозвучных ударов.

– Вот это я и слышал! – закричал Питер. – Вот он, колокол!

Нам пришлось дождаться, пока дядя Роджер отсмеется, прежде чем мы получили разъяснения. Казалось, он никогда не закончит хохотать.

– Это бьют старые часы дедушки Кинга, – выговорил он наконец, вновь обретя дар речи. – Сэмми Протт зашел после ужина, пока ты, Питер, болтался в кузне, и я разрешил ему почистить старый механизм. Он мигом привел его в полный порядок. Вас, мартышек, чуть не до смерти перепугали – часы!

Мы слышали, как всю дорогу до стойл дядя Роджер продолжает ухохатываться.

– Дяде Роджеру, может, и смешно, – сказала Сесили дрогнувшим голосом, – но, вообще-то, когда так страшно – ничего смешного. Меня аж мутит, до того я испугалась.

– Ладно бы он отсмеялся один раз, и все, – с горечью согласилась Фелисити, – но ведь он целый год будет над нами глумиться и всем кому ни попадя пересказывать эту историю.

– За пересказы нельзя его винить, – вступилась за дядю Рассказчица. – Я эту историю тоже буду рассказывать. Подумаешь, сама себя выставлю посмешищем не лучше других. История есть история, не важно, кто в ней персонажи. Но это правда отвратительно, когда над тобой смеются, – а взрослые все время это делают. Когда я вырасту, я ни за что не стану. Я хорошо запомню, каково это.

– Это все из-за Питера, – посетовала Фелисити. – Я думаю, ему могло бы хватить ума отличить бой часов от колокольного звона.

– Я отродясь такого боя не слыхивал, – возмутился Питер. – Он на другие ничуточки не похож. Да еще дверь закрыта, и звук такой вроде как глуховатый. Хорошо тебе говорить, мол, ты бы догадалась, а я вот не верю.

– Я бы не догадалась, – откровенно высказалась Рассказчица. – Я когда услышала его, то подумала, что да, колокол звонит. Давай уж по-честному, Фелисити.

– Я жутко устала, – вздохнула Сесили.

Мы все жутко устали, ибо это был третий вечер позднего отхода ко сну и нервного напряжения. Но с момента печенья с желе прошло больше двух часов, и Фелисити предположила, что блюдце малины со сливками никому из нас не повредит. Действительно, мы справились – все, кроме Сесили, которая не смогла проглотить ни ложки.

– Как хорошо, что завтра вернутся папа с мамой, – пробормотала она, – тут без них чересчур уж увлекательно. Вот вам мое мнение.

Глава 17. Испытание пудингом

Множество забот обрушилось на Фелисити следующим утром. Для начала следовало навести в доме образцовый порядок, а потом приготовить изысканный ужин к предполагаемому возвращению путешественников. Фелисити направила все свое внимание на эту задачу, предоставив второстепенную готовку обычных дневных трапез Сесили и Рассказчице. Договорились, что последняя сделает на обед кукурузный пудинг.

Несмотря на катастрофу с хлебом, Рассказчица всю неделю продолжала брать уроки у Фелисити и справлялась относительно неплохо, хотя, памятуя о своем предыдущем промахе, не осмеливалась делать вообще ничего без одобрения Фелисити. Но в это утро Фелисити некогда было приглядывать за Рассказчицей.

– Тебе придется приготовить пудинг самой, – отрезала Фелисити. – Рецепт настолько простой и внятный, что даже ты не сможешь его испортить. Если чего-то не понимаешь, спроси, но постарайся не дергать меня, если получится.

Рассказчица не побеспокоила ее ни разу. Когда мы уселись за стол, она гордо провозгласила, что пудинг замешан и испечен целиком ее силами. То был предмет ее гордости – и с виду он вполне подтверждал возвещенный триумф. Ломтики выглядели гладкими и золотистыми и, залитые кленово-сахарным сиропом, замешанным Сесили, являли собой восхитительное зрелище. Но все же, хотя ни один из нас – даже дядя Роджер! – не произнес ни слова во время трапезы, чтобы не ранить чувств Рассказчицы, пудинг оказался не таким, как надо: жесткий, решительно жесткий и куда менее богатый на вкус, как привычный нам кукурузный пудинг тети Джанет. Не будь он щедро умащен сиропом, вообще бы вышла несъедобная сухомятка. Впрочем, съели его целиком, до последней крошки. Пусть кукурузный пудинг удался не совсем на славу, все остальное на столе было очень вкусным и соответствовало нашему аппетиту.

– Жаль, что я не близнецы… Будь я близнецами, съел бы больше, – сказал Дэн, когда в него уже ничего не влезало.

– А что тебе за польза быть близнецами? – не понял Питер. – Косоглазые люди едят ведь не больше, чем нормальные.

Мы не увидели связи между двумя его вопросами.

– Какое отношение имеет косоглазие к близнецам? – спросил Дэн.

– Ну как, разве близнецами не называют людей, которые