Лоскутный мешочек тетушки Джо - Луиза Мэй Олкотт

Французский маркиз с болезненным малолетним сыном, приобретшим благодаря пристрастию к жареной картошке и кислому сухому вину репутацию юного дьяволенка, едва возникнув на палубе, привлек восхищенные взоры славных американцев, которые, как известно, неравнодушны к титулам.

Восстала из небытия испанская оперная дива. Дородная, с шафранового цвета лицом и царственной осанкой, она шествовала в сопровождении щуплого, низкорослого мужа, который заискивал перед ней, словно лакей, и большого пыльного попугая, время от времени ругавшегося почище иного кавалериста.

В углы салона жалось несколько монахинь. Они с явным интересом наблюдали за мирской суетой, однако стоило кому-то к ним повернуться, как головы их склонялись долу, а пальцы принимались усердно перебирать четки.

Таинственная, обильно усыпанная бриллиантами дама в зеленом бархате фланировала по пароходу с потрепанным, безгласным спутником, держась очень гордо, несмотря на множество слухов о раздетых ею до нитки мужьях, украденных драгоценностях, любовниках, ожидающих по ту сторону океана, и разных милых приключениях, героиней которых она стала.

Желтоперчаточные джентльмены с загоревшими до медного цвета носами вышли, одетые великолепнейшим образом. Сами они сходить на берег в Бресте не собирались, но считали себя обязанными принять последнее «прости» от покидающих пароход дам, скорбящих о том, что двенадцатидневный флирт подошел к концу.

– Не люблю пачкаться, но готова встать на колени и расцеловать эту грязь у себя под ногами за то, что ступаю наконец по твердой земле, после того как долго вела жизнь мухи, – с чувством проговорила Лавиния, когда они шагали уже по брестской пристани, направляясь к чему-то вроде амбара, где находилась таможня.

– Теперь садитесь каждая на свой сундук и выкликайте таможенников, пока не подойдут, чтобы досмотреть ваш багаж. Иначе его утащат бог знает куда, – распорядилась Аманда, взявшая на себя роль командира, так как единственная из трех хорошо знала французский язык.

Мат и Лавиния, усевшись на сундуки, попытались исполнить ее приказ, но только зря потратили время и были раздосадованы. Никто из таможенников даже не повернулся в их сторону, хотя мимо страдалиц то и дело проносили багаж других пассажиров, которые гордо шествовали вслед за ним прочь из таможни. Самым же оскорбительным образом повела себя бриллиантовая грешница в зеленом бархате. Ей удалось с помощью пары улыбок улестить самого сурового таможенного чиновника, который пропустил пять ее сундуков даже без беглого осмотра, и она уплыла, кинув напоследок высокомерный взгляд на добродетельную троицу, тщетно молящую о внимании к своему имуществу.

– Нет, я не в силах больше этого выносить, – вскипела Аманда. – Мат, оставайся за сторожа, а мы с тобой, Ливи, сейчас атакуем отряд этих идиотов и не сдадимся, пока кто-то из них не исполнит свои обязанности. – И грозная воительница напустилась на субъекта с кокардами, вцепившись ему в плечо.

Лавиния выбрала жертвой седого офицера, совершенного доходягу, которого и принялась преследовать по-индейски, не говоря ни слова, но крайне настойчиво указывая пальцем на свой багаж, отчего бедняга едва не обезумел. Куда бы ни направлялся он, что бы ни делал, какой бы ни стоял вокруг шум, кроткая дама в годах маячила перед ним. Подобно неутомимому привидению, она всегда оказывалась рядом, приветливо улыбалась, а указующий перст ее пытался привлечь взор таможенника к багажу. Ну и, конечно, доходяга капитулировал, поднял верхнюю полочку в сундуке, увидел множество фланелевых нижних юбок, нюхнул показавшийся ему подозрительным флакон, после чего едва не вычихал весь свой почтенных размеров нос, захлопнул сундук, начертал на нем мелом нечто таинственное, поклонился и торопливо исчез.

Лавиния, торжествуя победу, повернулась к Аманде. Та пребывала в крайней степени возмущения. К ее сундуку никто из таможенников прикасаться не пожелал, из-за того что компания «Америкэн экспресс» по неясной причине скрепила обвязку на нем несколькими свинцовыми пломбами. Прекрасный французский язык Аманды оказался бессилен. Сколько ни пыталась она втолковать таможенникам, что пломбы ничем не грозят их стране и народу, никто из таможенников не решался расстегнуть опломбированный ремень вплоть до появления высшего чина. Тот взял на себя ответственность за столь рискованный шаг.

Пойми тупые его подчиненные хоть один из эпитетов, которыми щедро их награждали на родном языке три прекрасные путешественницы, они бы по крайней мере насторожились, ибо от полного конфуза их отделяли уже мгновения, спустя которые дамы собирались либо сбежать, бросив багаж свой на произвол судьбы, либо утащить его с собой, сметя бешеным натиском все преграды на своем пути. К счастью, великий человек подоспел вовремя.

– Пломбы? Какой пустяк! – отмахнулся он. – Пропустите багаж. Тысяча извинений, мадам, за проволочку.

Мир был восстановлен. Носильщики, до сих пор державшиеся подальше от сундука, который сочли адской машиной, способной взорваться от малейшего прикосновения, теперь к нему ринулись. Их усилиями он вмиг был поднят на крышу омнибуса. После чего они потребовали от леди немыслимо высокую плату за долгое ожидание.

Тут наступил звездный час Аманды, которая продемонстрировала двум другим путешественницам, сколь безгранично ее могущество, и убедила их, что в ее лице они обрели бесценное сокровище. Обустроив Матильду вместе с мелкой кладью внутри омнибуса и велев Лавинии остаться рядом для поддержки, бесстрашная молодая леди дала бой дюжине чернобородых, крикливых и наглых французских синеблузников. Тоном уверенным и спокойным она предложила нахалам за их услуги приемлемую сумму, отказавшись добавить к ней хоть одно су. Напрасно кучера омнибусов грешили против истины, поддерживая носильщиков. Напрасно таможенный стражник, кичась внушительным мундиром, поддакивал им, отпуская дерзкие замечания. Напрасно Мат умоляла из омнибуса: «Заплати ты им поскорей сколько угодно, и уедем, пока не собралась толпа!»

Неукротимая Аманда стойко держалась суммы, которую сочла справедливой. Когда же носильщики отказались эту сумму принимать, попросту положила деньги на столбик, и путешественницы преспокойно уехали.

– Просто не представляю себе, как бы мы обошлись без тебя, – пылко проговорила благодарная Лавиния.

– Вас бы обманывали на каждом шагу, а вы даже об этом бы не догадывались, – ответила Аманда, готовясь к новому бою, на сей раз с кучером омнибуса.

И бой был дан. Недальновидный кучер, не впечатлившись судьбой носильщиков, повез их вместо вокзала в маленькую грязную гостиницу, рассчитывая, что они раскошелятся на обед. Как же он просчитался! Ничто не могло заставить их выйти. Даже уговоры хозяина гостиницы, который сам вышел встречать их у входа. Аманда была непреклонна. И кучеру пришлось везти американок на вокзал, хоть он и прокружил в отместку по всему городу.

Тут последовало новое требование двойной оплаты, но Аманда воззвала к начальнику станции, который, убедившись, что мадемуазель имеет понятие о разумных расценках, обеспечил торжество справедливости, и усталые путешественницы наконец погрузились