Дикие куры и счастье на земле - Корнелия Функе

21

Мона дала Бесс несколько строительных ламп, и она развесила их по периметру соломенной сцены. Пришли почти все, сели, тесно прижавшись друг к дружке, потому что в конюшне было холодно. Даже Мона была тут, она сидела на тюке соломы между Вереной и Дафной. Она обняла ту и другую за плечи, и все вместе они слушали Фриду, которая выглядела потрясающе, стоя на коленях посреди сцены. И хотя на ней были толстая куртка и сапоги, запачканные грязью, но для всех, кто сидел вокруг сцены, она была Джульеттой, девушкой из благородного и могущественного семейства Капулетти, которая влюбилась в сына врагов ее семьи из рода Монтекки.

– Приди, о ночь, приди, о мой Ромео, мой день в ночи, – как раз произнесла Фрида, когда Шпрота и Вильма осторожно сели рядом с Бесс. – Блесни на крыльях мрака белей, чем снег на ворона крыле!

Шпрота прислушивалась к словам, слушала, но не слышала, сидела на соломе позади одной из самых толстых балок, на которых держалась крыша, в кармане у нее было письмо Фреда, и она точно знала, что будет помнить это мгновение, даже когда ей будет сто лет. Она запомнит, как пахло на сеновале у Моны, соломой и деревом, дождем и влажной лошадиной шерстью. И еще об одном она будет вспоминать – что никогда раньше в жизни не была так абсолютно счастлива.

– Смотри, у Фриды фантастически получается, да? – прошептала с восхищением Вильма. – Невероятно. Будем надеяться, она сможет сыграть так же, если Ромео будет играть Нора.

Шпрота смотрела на Майка, который сидел у самой сцены. Когда на сцену взобралась Труда, Фрида с ним быстро переглянулась, и Шпрота сразу поняла, что между ними все как раньше.

Вильма тоже это явно заметила.

– Что он ей, интересно, такого наплел, что она его снова боготворит? – прошипела она Шпроте на ухо.

– Чш-ш! – зашептала Лилли и прижала палец к губам. Вильма скорчила ей гримасу, но после этого замолчала.

Пока не вышла на сцену, чтобы сыграть бессердечную мать Джульетты.

– Ох, в школьном зале у нас никогда не получится так, как здесь! – сетовала Труда, когда вечером они сидели у себя в комнате. На улице дождь прекратился, непогода улетела вдаль, и Шпрота широко распахнула окно, чтобы впустить в комнату свежий холодный воздух и выпустить запах духов Мелани.

– Мы все тут подхватим воспаление легких, – проворчала Мелани и натянула одеяло до подбородка.

– Тогда не брызгай себя постоянно этими вонючими веществами! Вилли уехал, кому ты собираешься всем этим туманить голову? – Вильма лежала на кровати, уставившись в учебник по химии. Рядом лежал французский, математику она тоже уже полистала. И с глубоким вздохом отложила все в сторону.

– Ой, да ты просто не в духе, потому что до сих пор во все эти книги ни разу не заглядывала! – Мелани подошла к окну и захлопнула его. – Твоя мама уже по дороге домой тебе проверку устроит, да?

Вильма не ответила.

– Оставь ее в покое, Мелли, – сказала Фрида и уставилась в потолок. С момента, как они вернулись с ужина, она так и лежала.

Труда продолжала зубрить текст.

– Да ничего она не говорит, – проговорила она, заложив пальцем страницу растрепанного сценария. – А только плачет, плачет; на кровати лежит пластом, – вдруг вскочит, начинает Тибальта звать иль закричит: «Ромео!» – и упадет опять.

Она зажмурила глаза, повторила слова тихим голосом и стала листать дальше.

– Проклятье! – выкрикнула Вильма и захлопнула учебник. – Если бы эти формулы и все прочее запоминалось у меня так же легко, как слова!

– Проверить тебя? – предложила Труда.

– Нет. – Вильма засунула книгу обратно в сумку и села на кровати. – Это наш предпоследний вечер. Химией я его портить не хочу. Вчерашний нам уже отравили достаточно.

Труда засмеялась:

– Не скажи, вечерок был не так уж плох.

– Шпрота, эй! – Мелани бросила Шпроте в голову подушку. – Ну предложи что-нибудь достойное предпоследнего вечера. Куда девались твои сногсшибательные идеи?

Шпрота бросила подушку обратно и села.

– Я бы лично еще раз к лошадям сходила, – сказала она.

– В эту погоду? – Мелани содрогнулась. – Нет уж, спасибо, я вчера продрогла до полусмерти, но вчера меня хоть Вилли мог согреть.

– Мелли, ну ты даешь! – Вильма со стоном бросилась опять на кровать.

– Вильма, ну ты даешь! – передразнила ее Мелани.

– Так, не начинайте. – Фрида свернулась калачиком и спрятала лицо в подушку.

Все с тревогой переглянулись.

– Что с ней? – тихо спросила Вильма. – Плачет?

– Нет, ничего я не плачу, отстаньте, – ответила Фрида, не отнимая головы от подушки.

– Думаю, хорошо, что послезавтра мы все уезжаем домой, – сказала Мелани с видом знатока. – Я знаю, сейчас тебе так не кажется, но все это между тобой и Майком сильно осложнилось.

– Ничего не осложнилось, – всхлипнула Фрида. Она рывком села, натянула сапоги и побежала к двери. – Мне просто сейчас хочется только плакать, и все. Это правда, теперь вы тоже в курсе. – И за ней захлопнулась дверь.

– Шпрота, беги за ней! – испуганно сказала Труда.

– Да, давай, ты же ее лучшая подруга! – Вильма бросилась к окну и выглянула во двор. Но Фриды нигде не было видно.

Шпрота в нерешительности сидела на кровати и теребила куриное перо на шее. Что она может сказать Фриде? Ей бы с собственным сердцем как-то разобраться.

– Мне кажется, Фрида хочет побыть одна, – проговорила она. – Поверьте мне, я-то ее знаю.

– Одна? – Вильма прижалась носом к стеклу. – Но она не одна. Посмотрите. Я вообще перестаю что– либо понимать.

Все сгрудились у окна. Фрида стояла во дворе. С Майком. Они слились в объятии так, что нельзя было сказать, где заканчивается Фрида и где начинается Майк.

– А что, черт побери, с его подружкой? – взревела Вильма. – Зачем мы ей все это рассказывали, если им это вообще по барабану?!

Мелани отошла от окна.

– Это нас совершенно не касается, – сказала она. – А послезавтра все равно все закончится.

– Скажи, кто тот синьор?.. Поди узнай, – пробормотала Труда и прижалась лбом к холодному стеклу. – И если он женат, то мне могила будет брачным ложем.

– Всему виной наша пьеса, – мрачно сказала Вильма. – Фрида на ней помешалась. Еще не хватало, чтобы они тайно поженились!

Остальные трое в смятении уставились на нее.

Тут раздался стук в дверь, и Бесс просунула голову в щель.

– Вы не откажетесь мне помочь? – спросила она. – Завтра вечером мы устраиваем небольшой прощальный праздник, потому что все