Дикие куры и счастье на земле - Корнелия Функе

– Стив, стоп! – крикнул Фред. – Нельзя начинать, публика даже еще не села. – Он глубоко вздохнул и опустился на скользкую солому рядом со Шпротой. – Это та еще была работка, сторожку в порядок привести, – прошептал он ей. – А Рюбецалю все что-то не нравилось, и он все блеял: то рога криво висят, то на ковре березовый листок валяется, а вот одной тарелки не хватает… Хоть на стенку лезь, просто треш.

– Вы не могли бы там, внизу, уже прекратить разговоры? – громко спросила Вильма. – Иначе мы отберем у вас тюки сена, и вам придется стоять, как во времена Шекспира.

– Как все неудобно! – проворчал Вилли и посадил Мелани к себе на колени. Шпрота видела, как она передала ему письмо, а он сунул его в куртку. Трое Цыплят тоже прокрались на сеновал, они устроились на пыльных досках. Фрида с Майком пробрались мимо них вперед и встали перед самой сценой.

– Я вам пока, мне кажется, не нужна, да? – спросила Фрида Вильму. – Ты же сначала сцену поединка хотела со Стивом отрепетировать?

– Верно, – ответила Вильма, избегая на нее смотреть.

Стив бросил куртку со сцены вниз.

– Полная тишина в зале! – прокричал он и еще раз поправил на боку шпагу-палку. Потом с угрожающим видом стал медленно подходить к Вильме. Мгновенно на сеновале Моны стало абсолютно тихо. – Синьоры, добрый день! – произнес Стив своим низким, как будто чужим голосом. – Мне очень надо сказать словечко одному из вас.

– Как, словечко одному из нас – и только? – ответила Вильма и подошла к Стиву очень близко, на расстояние ладони от его груди. – Прибавьте к словечку еще что-нибудь. Ну хотя бы удар.

Вильма была на голову ниже Стива или даже больше. Она стояла перед ним, как терьер, который в любой момент готов вцепиться. Шпроте это качество Вильмы было знакомо, в обычной жизни она всегда была готова к нападению, но вот Стив сразил ее наповал. Грузному и несколько неповоротливому Стиву удалось выглядеть угрожающим – сердце, черное как сажа, всегда готов разить и убивать. Как он это делал? Даже Цыплята потеряли дар речи. А эти двое знали свой текст блестяще.

– Стив сегодня с утра буквально жил со своим сценарием, – прошептал Фред Шпроте едва слышно. – Учил наизусть, пока мы сторожку убирали.

На сцену выскочил Майк. Он помнил не все слова, но это не особенно мешало. Настало время Ромео вмешаться в схватку. Вильма и Стив сражались так самозабвенно, что Вильма свалилась с тюка и приземлилась Фреду на колени. Стремительно, как кошка, она снова выскочила на сцену – готовая к величественной сцене смерти.

Ромео прыгал между дерущимися, и Шпрота оценила смелость Майка. Тибальт коварно вонзил шпагу в грудь Меркуцио, и Вильма зашаталась.

– Я ранен! – простонала она. – Чума на оба ваши дома! Я пропал. А он! Ужель остался цел?

– Друг, ободрись, – сказал Майк, когда Вильма, шатаясь, пыталась опереться на его плечо, а Стив бежал. – Ведь рана не опасна.

– Да, она не так глубока, как колодец, и не так широка, как церковные ворота. Но и этого хватит: она свое дело сделает. Приходи завтра, и ты найдешь меня спокойным человеком. – Вильма медленно опускалась на одно колено. – Из этого мира, – выдавила она из себя и прижала пальцы к груди, как будто оттуда вот-вот брызнет кровь, – я получил отставку, ручаюсь. Чума на оба ваши дома! Черт возьми! Собака, крыса, мышь, кошка исцарапала человека насмерть!

Роберта захихикала, но Вилли зажал ей рукой рот. Вильма, шатаясь, ушла со сцены, и Труда сообщила Ромео о смерти Меркуцио. На сеновале стояла мертвая тишина, только внизу фыркали лошади. Тибальт вернулся, по-прежнему источая жажду убийства, Майк взял шпагу Вильмы и отомстил.

– Душа Меркуцио еще недалеко от нас витает и хочет в спутницы себе – твою. Ты, я иль оба – с ним должны пойти.

На этот раз сценарий был ему не нужен – он помнил все слова. И Стив умер настолько впечатляюще, настолько достоверно, что Вильма наблюдала за сценой с бледным от зависти лицом.

– Супер, – сказал Фред в полной тишине, пока Стив, как поваленное дерево, все еще лежал на соломенных тюках. – Думаю, этой смерти для начала вполне достаточно. Нам пора выдвигаться, Стив.

19

Мона предложила Пигмеям отвезти их велосипеды в прицепе на вокзал. Ребята с благодарностью приняли ее предложение, потому что в воздухе опять пахло дождем. Вилли, Стив и Тортик сразу отправились грузить велосипеды, а Фред подошел к Шпроте.

– Мона говорит, чтобы я забрал у поварихи перекус, который она нам приготовила, – сказал он. – Пойдем вместе? Если ты там со мной будешь, может, она нам еще и кофе в термос нальет.

– Вот в этом не уверена, – засомневалась Шпрота, но все-таки пошла. Хедвиг наготовила Пигмеям столько снеди, что, по мнению Фреда, хватило бы до Южного полюса. Кофе они тоже получили.

– Что ж, тогда, Верховная Курица… – сказал он, когда они уже стояли в дверях. – Я… – Сверху по лестнице сбежала Дафна, она с любопытством посмотрела на обоих и поскакала к столовой.

Фред вздохнул и, держа руку на ручке двери, подождал, когда Дафна исчезнет. Потом провел рукой по рыжим волосам.

– Пока никого больше нет, – сказал он и наклонился к Шпроте, – мне надо наконец кое-что сделать.

И не успела Шпрота сообразить, что происходит, как он ее поцеловал. Прямо в губы.

– Куда вы пропали? – Дверь распахнулась так внезапно, что чуть не угодила Фреду по голове. Там стояли Вильма и Фрида. – Твои подчиненные все уже погрузили, – сказала Вильма и протолкнула Фриду внутрь.

– Ясно, – сказал Фред и мимо нее прошел на улицу. Шпрота стояла и не шевелилась.

– Вильма сказала, что ты хочешь со мной что-то обсудить? – проговорила Фрида. Этого еще только не хватало. Шпрота мысленно послала Вильму на все буквы, какие знала.

– Я пошла на улицу, – сказала Вильма.

И Шпрота осталась наедине с Фридой и с тем дурным известием, которое она ей собиралась сообщить. Что сама она была полностью сражена, никто, похоже, не заметил.

Шпрота потрогала губы, как будто поцелуй Фреда был там и все могли его заметить.

– Ну что? – спросила Фрида. – Что-то насчет твоей матушки?

– У Майка есть подруга, – сказала Шпрота. Без предисловий, без подходцев, просто сказала, и все. Да и нечего тут было предупреждать, все есть как есть. Фрида стояла и смотрела