Дикие куры и счастье на земле - Корнелия Функе

– Вы мне можете хотя бы ворота открыть? – крикнула Мелани. Снегла стояла в ожидании позади нее и пыталась трепать ее за кудри. Мелани раздраженно откидывала их назад, но кобыла снова принималась за свое.

– Нет, ты только полюбуйся, даже лошади находят твои волосы неотразимыми! – Шпрота спрыгнула с забора и открыла ворота. Выбежать через них попыталась еще и Брунка, но Шпрота это вовремя заметила и втащила ее за гриву обратно на выгон.

– Все дело точно в шампуне Мелли, – сказала Труда. – В нем кокосовое молочко или что-то в этом роде.

– Чушь, ты думаешь, я хочу пахнуть как кокосовый орех? – Мелани сняла со Снеглы недоуздок. – Это у меня розовый шампунь, если хочешь знать.

– О, розовый шампунь! – Шпрота выпучила глаза и полезла обратно на ограду, но Мелани так ее пихнула, что Шпрота съехала обратно.

– Если бы ты им хоть разок воспользовалась, – сказала Мелани, – Майк строил бы глазки не Фриде, а тебе.

Шпрота поджала губы и сделала вид, что чистит рейтузы от грязи.

– Это подло, Мелли, – покачала головой Труда. – Я бы сказала, даже очень подло.

– Да, согласна. – Мелани посмотрела на свои сапоги. – Окей, Шпроте разрешается тоже разок спустить меня с забора. – И взобралась наверх.

– Я знаю вариант получше. – Шпрота наклонилась, и, не успела Мелани сообразить, что Шпрота там собирает, к ее джемперу уже пристали конские яблоки.

– Ах ты зараза! – заверещала Мелани и скатилась с забора. – Ты что, совсем с дуба рухнула?

– Ф-фу, Шпрота! – Труда смеялась так, что у нее на глазах выступили слезы. – Теперь у тебя все руки в конском навозе!

– Так мне и надо, – сказала Шпрота и за неимением вариантов вытерла руки собственным носовым платком.

А Мелани развернулась и с высоко поднятой головой проследовала к дому.

– Я тебе за это отомщу! – бросила она через плечо. – Если бы я была на твоем месте, у меня бы коленки затряслись, Верховная Курица.

Труда по-прежнему хохотала.

– Если бы я была на твоем месте, я бы за ней присмотрела, – сказала она. – Однажды, когда она пригрозила мне отомстить, она послала Стиву любовное письмо и подписалась моим именем. Было довольно хреново, могу тебе сказать.

– Правда? – Шпрота посмотрела на дом, но Мелани уже и след простыл. – Она не решится на это, – пробормотала она.

– Она не решится трогать теплые конские яблоки, это да, – сказала Труда и провела рукой по своим коротким волосам. – В остальном же Мелли решится приблизительно на что угодно.

Шпрота нервно потеребила перо на шее. Кому, как не Труде, знать. В конце концов, она была много лет подряд главной поклонницей Мелани. Доставляла ее любовные письма и делила с ней все ее тайны. Конечно, те, которыми сама Мелани хотела с ней делиться.

– Ну хорошо, на всякий пожарный случай понаблюдаю за ней, – проговорила Шпрота. И спросила себя, что для нее будет хуже: если Мелани напишет фальшивое письмо Майку – или Фреду…

В холле они сразу же нарвались на Цыплят. Лилли и Роберта опять ухмылялись довольно бесстыдно. Вместе с Вереной они расселись на диване, болтали ногами и шептали друг другу на ухо нереально остроумные шутки.

– Ой, Верховная Курица! – завопила Лилли, стоило Шпроте и Труде подойти к лестнице. – Ваши друзья-гномики еще сегодня к нам заглянут?

– Да, обязательно, но не тоска по вам их томит! – ответила Шпрота и заспешила по скрипучим ступеням. У нее и вправду были сейчас совсем другие заботы.

– Не может быть! А по кому? – крикнула ей вслед Роберта. – Знаешь что, Верховная Курица? Мне кажется, я влюбилась в босса гномиков! Ну ты его знаешь, с морковными волосами! Лилли в этом тоже уверена.

– Еще одно слово, девочки, – прорычала Шпрота через перила, – и я отведу вас обратно в лес!

Дверь в их комнату была приоткрыта, на коленках у кровати сидела Мелани и что-то писала на своей цветочно-сердечной бумаге, украшенной еще черт знает чем. Она закрыла ладошкой листок, когда Труда и Шпрота вошли.

– Что пришли? – спросила она. – Решили постирать мой джемпер? Поздно, я его уже постирала.

И правда. Джемпер висел, капая, на полотенце над батареей.

– Что пишешь? – спросила Шпрота.

– Тебя это совершенно не касается, – ответи– ла Мелани и продолжала писать, закрывшись рукой.

– Ну пиши, – сказала Шпрота и склонилась над ее плечом.

– Что это значит? – Мелани закрыла рукой текст, но Шпрота убрала ее пальцы. – Проклятье, ты что, совсем рехнулась? – заорала Мелани и стала ее отталкивать. – Посмотри, ты все порвала.

Раздосадованная Шпрота отдала ей письмо. Оно было адресовано Вилли. Мелани везде нарисовала сердечки вместо точек над буквой «и» и губной помадой отпечатала поцелуй на листе.

– Извини, – сказала Шпрота. – Просто Труда…

– Что – Труда? – Мелани обернулась к Труде.

– Да ничего, абсолютно, – пробормотала Шпрота.

Труда снова протерла очки.

– Ну тогда оставьте меня в покое, – сказала Мелани и расправила мятый лист. – Ваша помощь мне абсолютно не нужна. Вилли должен получить письмо, когда парни будут уезжать. Идите вниз и забрасывайте кого-нибудь конскими яблоками, если вам скучно. Во дворе их полно.

Шпрота заухмылялась.

– Нет, это доставляет удовольствие, только если бросать в тебя, – сказала она. – Ты так прикольно визжишь.

Мелани скорчила ей рожу и продолжила рисовать сердечки. Шпрота пошла к окну, а Труда села на кровать Вильмы.

– Еще два дня, – сказала она. – А Вильма так и не открывала учебники, которые приволокла с собой.

– Невероятно, да? – Мелани запечатлела поцелуй под письмом. – Ее маме это очень не понравится.

Шпрота прижалась лбом к оконному стеклу. Впервые с тех пор, как очутилась на конном дворе Моны, она вспомнила про свои провальные контрольные по английскому. Но тут же прогнала эти мысли.

– Эге, – сказала она, – кажется, они уже идут.

– Парни? – Мелани подняла голову и быстро сложила письмо.

– Нет, Бесс и Вильма. – Шпрота нахмурилась. – Странно, Фриды с ними нет.

– Ну, значит, и Майка нет, – сказала Мелани, сунула письмо в конверт и тщательно заклеила. – Я заметила, что он сегодня утром поехал с ними.

Когда они вышли во двор, остальные только расседлывали лошадей и ухаживали за ними. Бесс сообщала Моне, какие участки ограды надо ремонтировать. В прошлом году, рассказала Бесс Курам, на зады выгона проник чужой жеребец, сломал ограду и покрыл двух кобыл Моны.

Вильма стояла рядом с Бесс, она сегодня с утра ездила на Краки и сейчас шептала что-то нежное ему в мохнатое ухо.

– Этот конь самый потрясающий в мире! – произнесла она, когда остальные трое девочек подошли к ней. – Его можно гладить бесконечно, и еще у него огонь в холке.