Золотая дорога - Люси Мод Монтгомери

– Ох ты ж, Сэм Киннэйрд, – все так же громко воскликнула она. – Вот человек, который однажды в воскресный день, да еще на церковной паперти, прижал Джейкоба Марра насчет четырех центов. Слыхала я его: «Кажися, Джейкоб, ты мне задолжал четыре цента с прошлой осени, когда корову купил. Помнится, не разошлись мы с мелочью». Курам на смех! Все Киннэйрды ужасно прижимистые, говорю вам. Так и разбогатели.

Что во время этой речи, разнесшейся по всей церкви, чувствовал и думал Сэм Киннэйрд, мне узнать не довелось. По слухам, он стал другого цвета. Мы же, несчастные прихожане из «коробки» Кингов, были поглощены исключительно собственными невыносимыми переживаниями.

– А вон Мелита Росс, – продолжала Пег. – Та же шляпка на голове, что и в последний раз, как я сюда приходила, шесть годков назад. Некоторые умеют беречь вещички. Гляньте-ка, как миссис Элмер Брюэр расфуфырилась! И не подумаешь, что ее мать в богадельне померла, а?

Бедная миссис Брюэр! От кончиков своих кожаных башмачков до страусовых перьев на шляпке она являла собой исключительно изящный, безупречный образец моды. Однако рискну предположить, что в тот вечер чудесный наряд не доставил ей большого удовольствия. Иные неисправимые грешники, включая Дэна, тряслись от с трудом сдерживаемого смеха, но большая часть паствы, судя по всему, боялась даже улыбнуться – вдруг настанет и их черед!

– О, старый Стивен Грант идет, – злобно вскричала Пег, потрясая своим мучным кулаком в его сторону, – с виду так и мухи не обидит. Староста старостой, а все ж мошенник. Поджег свой дом страховки ради, а обвинил меня! Но я с ним поквиталась. О да! Он это знает, и я знаю. Ха-ха!

Пег злобно загоготала, а Стивен Грант попытался сделать вид, будто никто ничего не говорил.

– Ну когда же появится священник, – простонала Фелисити мне в ухо. – Тогда-то ей придется замолчать.

Но священник все не приходил, а Пег и не думала замолкать.

– О, Мария Дин, – начала она по новой. – Давненько я Марию не видала. Никогда к ней не хожу, а то в доме у ней вечно шаром покати. Она ж из Клейтонов, а Клейтоны отродясь готовить не умели. Мария нынче выглядит, как будто ее постирали и она оттого села, верно? А вон Дуглас Николсон. Братец его сыпанул крысиного яду в блинчики для всего семейства. Хорошенькое дело! Говорят, случайно. Надеюсь, что так. А жена-то у него вся в шелка разряжена. Кто бы и подумал, замуж-то выходила в ситчике – и то скажи спасибо, что хоть в чем вышла, как по мне. А, Тимоти Паттерсон. Вот худший из живущих людей – хуже даже Сэма Киннэйрда. Платит детишкам по пять центов, чтоб они без ужина обошлись, а потом, когда они спят, ворует деньги из ихних карманов. А когда помер его старый отец, так он женушке своей не разрешил на него лучшую рубаху надеть. Сказал, дескать, в могиле ему сойдет и похуже рубаха.

– Я больше не выдержу, – простонала Фелисити.

– Послушайте, мисс Боуэн, нельзя так говорить про людей, – принялся негромко увещевать ее Питер, в котором рыцарские побуждения, вызванные смятением Фелисити, пересилили страх перед Пег.

– Да брось ты, паренек, – добродушно откликнулась Пег. – Промеж меня и прочих одна разница: они только думают, а я вслух толкую. Ежели бы я рассказала все, что знаю про эту вашу паству, то-то бы ты удивился. Конфетку будешь?

И Пег, к нашему вящему ужасу, вытащила из кармана юбки горсть мятных леденцов и раздала нам по одному. Мы не осмелились отказаться и опасливо приняли гостинцы.

– Ешьте давайте, – довольно грозно скомандовала Пег.

– Матушка не позволяет нам есть конфеты в церкви, – промямлила Фелисити.

– Ну, видала я, как хозяйки не хуже вашей матушки давали своим детям леденцы в церкви, – важно сказала Пег.

Она сунула конфетку за щеку и принялась сосать ее с демонстративным удовольствием. Мы вздохнули с облегчением, потому что она на время умолкла, но облегчение наше не продлилось долго. Стайка из трех очень изысканно одетых девушек пропорхнула мимо нашей «коробки», и Пег опять оживилась.

– Зря вы так расфуфырились! – насмешливо выкрикнула она вслед им. – Вас всех в бочке из-под муки укачивали заместо люльки. О, а вон старый Генри Фрюэн, надо же, все еще по земле таскается. Попугая своего в честь него назвала, клюв у него один в один как его нос. Гляньте-ка – Кэролайн Марр! Вот вам женщина, которая сильно не прочь замуж пойти. А вон и Александр Марр. Это истинный христьянин, уж точно, да и пес его тоже. Я всегда узнаю, как у человека с религией, по тому, каких зверей он держит. Александр Марр добрый человек.

Очень приятно было услышать, что хоть о ком-то Пег думает хорошо; правда, мистер Марр оказался единственным исключением.

– Ой, вы только гляньте, Дейв Фрейзер семенит, – продолжила она. – Он так часто благодарил Бога за то, что не такой, как все прочие, что все как есть исполнилось: он точно стал не таким! Сьюзан Фрюэн, ага. Завидует всем подряд. Даже Старику Роджерсу, потому как его схоронили на лучшем месте кладбища. У Сета Эрскина все та же физиономия, с какой уродился. Говорят, Господь создал всех людей, но я верю, что всех Эрскинов создал дьявол.

– Становится только хуже. Что она ляпнет дальше? – прошептала бедняжка Фелисити.

Впрочем, тут ее мученичеству настал конец. На кафедре показался священник, и Пег угомонилась. Она сложила свои мучные руки на груди и вперила взгляд черных глаз в молодого проповедника. На протяжении получаса Пег являла собой сущую благопристойность, не считая того момента, когда она несколько раз бросила «Аминь!» в ответ на молитву о милосердии в наших суждениях, – бросила громко и напористо, к некоторому замешательству молодого человека, который явно не был знаком с Пег. Он, широко открыв глаза, ошеломленно посмотрел на нашу «коробку», но затем все же собрался с духом и продолжил.

Пег слушала проповедь молча и не шевелясь, пока мистер Дэвидсон не дошел примерно до середины. Тут она резко вскочила на ноги.

– Слишком занудно для меня, – заявила она во всеуслышание. – Хочется чего-нибудь повеселее.

Мистер Дэвидсон застыл, а Пег в полной тишине направилась к выходу. На полпути она обернулась и глянула в лицо священнику.

– В этой церкви столько лицемеров, что приличным людям негоже сюда и заходить, – возвестила она. – Чем быть такими лицемерами, лучше бы вам забрести поглубже в лес, да и покончить с собой.

Она снова повернулась и зашагала к дверям.