Познание абсолюта в средневековом арабо-мусульманском рационализме - Валерий Семенович Хазиев

Поражает другое: ведь верили в возможность идеального города не только философы-утописты, но и реальные правители, которые приближали к себе таких мыслителей. Ибн Сина и Ибн Баджжа были визирями, ал-Бируни – советником принца Хорезма. Ибн Туфайль был помощником и советником правителя Абу Якуба Юсуфа. Ибн Рушд – кадий Севильи и Кордовы. И этот список был не мал. В государстве, построенном на законах ислама, любое светское учение должно было быть скорректировано в соответствии с догматами религии.

Мы уже отметили выше, что «просвещенные правители» довольно легко могли расправиться с философами и учеными, которые не вписывались в политику власти. Убили Ибн Сину, отравили Ибн Баджжу, Ибн Рушд был проклят и сослан и т. д. Расправлялись не только с философами и учеными, но и с богословами. Одна смерть Абу Ханифы ан-Нумана ибн Сабита ал-Куфи (699–767) чего стоит! Удобным способом скрыть свои оригинальные исламские, но не полностью соответствующие ортодоксальным трактовкам взгляды служил жанр комментариев к учениям древних мудрецов. Всё, за что могли подвергнуть наказанию, приписывалось давно умершим мыслителям. При этом еще необходимо было аргументировать, что идеи этого мудреца помогают лучше понять скрытые смыслы истинных знаний, которые есть в Коране. Имея в виду возможность таких обвинений, ал-Кинди подчеркивал, что он при комментировании текстов предков избегает таких мест, которые могут содержать двусмысленность и быть использованы для выпадов против него. Часто подобные нападки были следствием того, что богословы не знали этих текстов. Ал-Кинди, в свою очередь, обвинял их в лени и нежелании углублять свои знания. Часто за богословской демагогией скрывались зависть и корысть[48]. Многие философы (ал-Кинди, ал-Фараби и др.) утверждали, что невежественные муллы сеют невежество и распространяют неправильное понимание ислама. Чтобы правильно понимать единого и единственного Аллаха, недостаточно просто читать Коран и буквально пересказывать его, необходимо открывать смыслы Корана с помощью истинных знаний о познанных вещах мира, сотворенного Аллахом. Труд философа добродетелен, ибо в конечном счете совпадает с высшей целью теологии. Рациональное понимание Корана и пророческих знаний дают философия и науки, считал ал-Кинди, стремясь подчеркнуть важность изучения философии и других наук. Этим он хотел дать возможность философии заниматься не только богословской тематикой, но также вопросами метафизики, антропологии, социологии, педагогики, психологии и, конечно же, онтологии и гносеологии. Первые средневековые исламские философы через комментарии вводили в свой познавательный арсенал многие элементы духовной культуры античного мира. Это дало возможность углубить знания об Абсолюте не только в форме познания Аллаха, но и в чисто светском, рациональном виде.

Еще одной «хитростью» светски ориентированных философов было учение о двух типах знаний. Первый тип – это знания, доступные лишь подготовленным, о чем есть айаты Корана и можно сослаться на хадисы. Второй тип – это знания, доступные широким массам неподготовленных людей, так сказать, для рядовых мусульман, где истины Корана популяризированы и в определенной мере упрощены. Первая группа знаний – это философские, истинные, более сложные, сокрытые от неподготовленного ума широкой публики. Такое толкование роли знаний распространялось и на религиозные знания. Народу говорить нужно так, чтобы люди могли правильно и однозначно понимать высшие истины и чтобы никто не мог приписывать Аллаху и Пророку ложных идей. Ал-Фараби свое учение ориентировал на три группы. Первую часть своего учения, опирающуюся на учение Аристотеля, он рекомендовал философам. Далее для рациональных теологов многие представления были оформлены согласно взглядам неоплатоников. Это учение о Едином и эманации. Рядовым мусульманам, считал он, можно пользоваться и языком ортодоксального богословия. «Массы, – пишет ал-Фараби, – <…> не способны уразуметь, как это нечто возникает из ничего и как нечто обращается в ничто. Поэтому к ним следует обращаться только с тем, что они могут себе представить, постичь и понять»[49]. Философия должна давать религии тайны высших истин. Религия должна опираться на философские знания. Они «охватывают одни и те же предметы и <…> выдвигают конечные принципы, начала существующих вещей <…>. Если философия дает все это в виде умопостигаемых сущностей или понятий, то “вероучение” дает его в виде представления в воображении. В результате философия все доказывает из этого, а “вероучение” убеждает в этом»[50]. Это деление разумных верующих на элиту (хасса) и рядовую массу (амма) было почти общепринятым и распространенным.

Ибн Сина также считал, что истинная (философская) мудрость доступна лишь для избранных Богом и не подлежит распространению. Рядовые мусульмане, обычные люди должны пользоваться общими знаниями. Но это вовсе не означает, что Ибн Сина придерживался каких-то кастовых, сословных взглядов. Речь шла об объеме труда, накладывающегося на Богом данные способности, и о возможности для неподготовленного человека запутаться в тонкостях философских интерпретаций законов веры.

Ибн Рушд предлагал свой вариант. Мудрецы (хукама) познают законы религии и дают им интерпретацию, которая не может быть разглашена массам (джумхур) для их же блага. Неподготовленный человек, получив философские знания, может запутаться в них и впасть в ересь или даже в атеизм. Этот подход создавал престиж в глазах тех, кто не мог в силу различных (личных и социальных) причин заниматься философией и науками. Многие, кто занимался рациональной теологией, философией, науками, должны были зарабатывать себе на хлеб иными средствами. Абу Ханифа был владельцем лавки тканей и одежды. Ал-Фараби работал садовником. Ибн Сину учил математике торговец овощами. Многих философов и ученых материально поддерживали правители и богатые покровителя. Считалось, что быть образованным престижно в глазах сограждан не только в социальном, но и в личном плане. Это означало близость разумной души к вечной райской жизни, близость к Абсолюту (Аллаху). В исламском мире интерес к богословским и светским знаниям был широким. Те, кто имел средства и время для таких занятий, не пренебрегали возможностью учиться. Для того, чтобы иметь время думать о своей бессмертной душе, человек должен обеспечить себя ежедневным куском хлеба, даже если он нищий суфий. С заботы о куске хлеба начинается разумная деятельность человека. Но на этом она не заканчивается. Каждый должен стремиться, по канонам ислама, к знаниям, заниматься науками. Правда, философы, ученые и богословы – каждый вкладывал в эти понятия свой особый смысл. Исламские науки уже с тех времен включали два блока: как сказали бы сегодня, а) естественнонаучные и б) богословские. Но в обоих случаях науки и знания должны вести к абсолютной истине, или истине Абсолюта. Методы тоже двоякие: или рациональное (логическое), или пророческое познание (озарение). Можно заниматься высшими истинами «напрямую»: через веру, а можно идти путем философии и наук, познавая земные конечные вещи. Учение Аристотеля привлекало исламских ученых именно своей направленностью на познание