Познание абсолюта в средневековом арабо-мусульманском рационализме - Валерий Семенович Хазиев

изменений и активности. Абсолют есть также цель и смысл (содержание) их существования. Если принять такую картину онтологии и гносеологии мироздания, то, очевидно, нельзя однозначно сказать, какое учение нашло истину. Правы все: монизм и дуализм, пантеизм и деизма, материализм и идеализм, агностицизм и интуитивизм, детерминизм и телеологизм, холизм и редукционизм…

По ал-Фараби, даже предрасположенность чего-либо к чему-либо уже «есть самая первая материя»[53]. Так понимают философы Абсолют, как бы они его ни называли.

Средневековая арабо-мусульманская философия полна множеством оригинальных прозрений. И не только в толковании Абсолюта как Первосущего, Первопричины, Необходимо сущего, Деятельного разума и пр., но и во всех областях метафизики, онтологии, гносеологии, аксиологии. Проблема Абсолюта как проблема противоречия всех противоречий (хаоса), на наш взгляд, в рамках интеллектуального (рационального, логического) подхода осталась нерешенной. Мешали, во-первых, уступки иррациональным подходам, во-вторых, установка о том, что ответ на «противоречие всех противоречий» должен быть непротиворечивым. Непротиворечивого понимания Абсолюта быть не может по определению, если Абсолют есть хаос (абсурд). Тут путей выхода из тупика не так много. Возможно, их всего два: или отослать решение в область мистики и иррационализма, или же допустить, что определение противоречивой сути всех противоречий тоже может быть противоречивым, допускающим единство (согласие, гармонию) противоположных суждений, допущений, выводов, ссылок и пр. пр. Вот, например, одно такое «глупое» суждение: множественность есть дробление исходного единого, когда многое остается единым, не превращаясь в иное единое. Множественность не противоположность единого, а форма его существования в едином. Поэтому множественное не вторично по отношению к единому, а является его нераздельным и неразделимым основанием. Единое – атрибут множественности, порожденной этим единым. И т. д. Таких «глупостей» можно наговорить огромное множество. И глупостью они будут, если считать Логос Космоса последней инстанцией Абсолюта. Если же Логос есть лишь часть более обширной Хаики, все глупости в рамках правил Хаики будут необходимо истинными.

Такая «глупость», что тварный мир есть атрибут Абсолюта, но при этом конечный и временной мир целиком и полностью тождественен Абсолюту, может быть признана даже в рамках рациональной философии. Ибо, как было сказано, Хаос не уходит из Космоса, не остается за внешним бортом, а «сидит внутри» отдельных вещей, разбросанных по конечному миру. Поэтому за собственной сущностью отдельной вещи просвечивается Необходимо сущее, т. е. Абсолют. В глубинах истинных знаний о вещах можно обнаружить и «глупость» (абсурд хаоса, Абсолюта), отражающую более глубокие онтологические основания. Такие или близкие к этим рассуждения можно найти в философских сочинениях Ибн Сины. Единственное, чего нет в суждениях Ибн Сины, как нам представляется, – это рефлексия над такими «абсурдными» размышлениями. Вот пример. «Поскольку возможносущее возникает из необходимосущего, оно является единым как вытекающее из необходимосущего. Но само по себе оно имеет другой характер»[54]. Особенно ярко такого рода «глупости» можно прочитать в «Трактате о Хайе, сыне Йакзана»[55]. Это произведение, в котором логическое перемешано с художественными образами, аллегорично, символично. Разве не «глупость» утверждение, что Единое, оставаясь самим собой, т. е. единым, порождает множественное, вечное – временное, бесконечное – пространственно ограниченное и т. д. Логика просто вопит: вечное, если оно остается вечным, не может быть временным на шкале времени; бесконечное не имеет масштаба, ибо его нельзя измерить, поэтому оно и есть бесконечное! Сколько бы логика ни страдала и ни кричала о «глупости» и «абсурде», есть область, где все логически абсурдные истины истинны.

Античная мудрость проникла в рациональное толкование догм ислама и дала неожиданно многообразные всходы: калам, мутазилиты, ашаризм, исмаилизм, перипатетики, суфии – везде великие имена и гениальные прозрения и идеи о сути вещей и Абсолюта. Размышления «файласуфов» об Аллахе и сотворенном им мире стали оригинальными концепциями о структуре мироустройства, о бытии и познании мироздания. Файласуфы внесли вклад в область не только философских «высоких материй», но и конкретных наук: математики, химии, медицины, физики, строительства, астрономии, минералогии, фармакологии и т. д. При этом выстраиваемая файласуфами иерархия сущностей является, на наш взгляд, предтечей идеи эволюции. Исламская мысль совершила множество великих открытий, в том числе была высказана и мысль о том, что сущность бытия и познания сокрыта в движении, абсолютной и относительной.

Предыстория исмаилизма восходит к разделению мусульман на суннитов и шиитов. Исмаилизм принадлежит к рациональному шиизму. В суннизме светский правитель был одновременно и имамом. У суннитов имам избирается общиной. Шииты же считают, что власть имама не может быть выборной, ибо она предопределена Аллахом. Власть имама в шиизме передается по наследству потомкам четвертого «праведного» халифа Али ибн Аби Талиба (умер в 661 г.). Он был сыном дяди Пророка Мухаммада и женат на дочери Пророка Фатиме. Шииты считают, что Мухаммад открыл сокровенные истины ислама только своему зятю. Имамы являются в шиизме правителями уммы. Они – высшие духовные авторитеты, которым доступен скрытый смысл вещей. Только имамы, считают шииты, являются представителями Аллаха среди людей. Мусульманин должен беспрекословно подчиняться духовному лидеру, т. е. имаму. Только имам может помочь верующему человеку приобщиться к абсолютным истинам, или истинам Абсолюта, и тем самым приблизиться к Аллаху.

Шиизм, как и все другие крупные течения в исламе, дифференцировался. Многочисленные потомки имама Али претендовали на роль преемника имама. Чтобы определить это, аргументировать, доказать, необходимо довести свои претензии до Абсолюта. То есть имам – тот, кто получил эти полномочия от Аллаха через халифа Али и его потомков. Все шло хорошо до шестого имама Джафара ас-Садика. Старший его сын Исмаил умер раньше отца. Поэтому после смерти шестого имама на роль седьмого имама претендовал живущий сын Джафара ас-Садика – Муса ал-Казим. Но власть не может быть без интриг. Группа противников Мусы ал-Казима выступила против него, заявляя, что по закону седьмым имамом должен быть объявлен умерший Исмаил, который якобы жив, скрывается и передает знания через своих представителей. Так возникла концепция «скрытого имама». Так возникли мусульмане-исмаилиты. Умма исмаилитов строго иерархична. Каждому уровню соответствуют свои сокровенные истины-тайны. Восхождение по иерархической лестнице представляет собой приобщение к все более глубоким тайнам. Новому члену становится доступным лишь часть абсолютной истины, или истины Абсолюта (Аллаха, Необходимо сущего и т. д.). И здесь на пике развития, совершенствования – Абсолют (Аллах). Поэтому мы можем уже сейчас априори сказать, что попытки рационального толкования каких бы то ни было догм и их содержания обязательно столкнется с парадоксами (противоречиями, антиномиями, апориями).

Чтобы подниматься вверх по иерархической лестнице, необходимо следовать законам (догмам) веры и прилагать максимум духовных усилий. Но исмаилизм – часть духовной культуры исламского рационализма. Поэтому то, что есть в обществе (простые люди и элита), есть и в