Познание абсолюта в средневековом арабо-мусульманском рационализме - Валерий Семенович Хазиев

4 стихии: воду, землю, огонь и эфир (воздух). Различные варианты сочетаний стихий дают весь мир минералов, растений, животных и людей. В этой картине мира можно увидеть ту же иерархию относительных абсолютов (родовых сущностей), в соответствии с которыми вещи приобретают свою подлинность (развитую форму, когда существование индивидуальной вещи соответствует родовой или видовой сущности, содержащейся в относительном абсолюте). Иерархия относительных абсолютов выстраивается так, что на вершине (пике) находится Абсолют всех абсолютов, или Аллах. В картине мира, которую представители исмаилизма уточняли и исправляли, можно найти и космологические модели. Была, например, пассивная первоматерия, которая могла отражать и впитывать свет Мирового разума. Из этого возникли Земля и жизнь на ней.

Исмаилитов увлекала мистика числа семь. Аллах, Мировой разум, Мировая душа, первоматерия, пространство, время и человек – всего семь. Есть еще семь малых пророческих циклов, образующих в совокупности один великий пророческий цикл. Аллах – исходная точка всех построений. Кроме того, согласно сути течения, должны быть семь (опять это число!) имамов. Каждый предшествующий имам становится пророком для последующего имама, т. е. открывает ему новую часть абсолютной истины, или истины Абсолюта. Аллах – Абсолют всех абсолютов, начало всех начал, продолжение всех продолжений, завершение всех завершений. В наших терминах в Аллахе собираются противоречия всех противоречий. Он становится абсолютным противоречием. Абсолютным парадоксом. И познать Его можно лишь новой парадигмой, которую мы бы назвали, чтобы не выпадать из темы, – рациональным абсурдом, или абсурдной рациональностью. Это и есть новая методология, новая парадигма познания Абсолюта – «хаика», которая формирует науку об абсолютной истине, или истине Абсолюта.

Напомним, что разумное (логическое, интеллектуальное, рациональное) познание, натолкнувшись на «парадокс всех парадоксов» – Абсолют – может идти тремя путями: а) агностицизма, отрицания возможности познания Абсолюта, б) мистики: «разум бессилен, нужно все принимать на веру», в) хаики, контуры которой, как мы стараемся показать, были намечены уже в средневековом арабо-мусульманском рационализме. В философии исмаилизма мы видим постоянные миксты из рационализма и мистики. Пока что-то можно познавать разумом, исмаилиты познают до пределов возможного. Когда разум упирается в парадоксы Абсолюта, исмаилиты легко передают эстафету вере. Но не навсегда. Как только открывается какая-то возможность для рационального познания, разум тут же бросается в атаку на новую область неизвестного, забыв прежнее поражение. Исмаилизм полон недоговоренностями. Метафоричность сопровождает каждый шаг рационального познания. Двери и ворота остаются открытыми для новых идей, суждений и оценок. С одной стороны, об Аллахе ничего определенного нельзя утверждать, даже того, что Он обладает бытием. Но далее следует, что Он есть творец Мирового разума. В какой-то мере это оправдывается тем, что исмаилизм, как и все другие течения в исламе, неоднороден. Каждое течение, учение, направление, идея и т. д. развивается. Идет время, появляются новые мыслители, которые в своих «уточнениях и углублениях» выдвигают идеи, которые могут противоречит мыслям предшественников, бывших также исмаилитами. Чаша сия (сочетание рационального и мистики, чаще эзотерики) не миновала даже великих. Ибн Сина, которого многие исследователи считают сторонником исмаилизма, в «Трактате о Хайе, сыне Йакзана» описывает Аллаха так. «Красота его затмевает проявления всякой другой красоты <…>. Когда кто-нибудь из тех, кто обступает его ковер, вознамерится лицезреть его, опустит изумленный взор к его долу, и взор тот вернется с унижением, уведенный, можно сказать, назад прежде, чем достиг его. Красота его – как бы завеса красоты его; обнаруживая себя, он как бы прячется, проявляя себя, как бы скрывается. Так и с солнцем: задернется дымкой – видно отчетливо, а засияет – недоступно для взора. Ибо свет его – завеса света его»[57].

Ничего удивительного в этом нет. Речь идет о средневековой исламской (арабо-мусульманской) культуре, где религия шла рука об руку с философией и наукой; где догматы религии подвергались рациональному обсуждению и аргументации; где философская метафизика перемешивалась с эзотерической фантазией; где логические дискурсы вдруг прерывались удивительнейшими прозрениями истин бытия и познания.

Исмаилизм в познании Абсолюта даже более абстрактен, чем суфизм. Аллах для суфия воплощен в предметах окружающего тварного мира. Аллах для суфия здесь и сейчас доступен чувствам сердца. Суфий считает, что о Нем можно рассуждать. Облик Аллаха, хотя и затемнен материальностью вещей, но доступен разумению. Через эту воплощенность Аллаха в вещах тварного мира можно постичь величие и красоту Аллаха, приблизиться к Нему. Суфии в понимании Абсолюта более эмпиричны, чем исмаилиты.

У исмаилитов Аллах никак и ни в чем в предметном мире не воплощен. Он остается незримым и непознаваемым. Апофатика и агностицизм. Аллах – вне вещей сотворенного Им конечного (несовершенного) мира. Исмаилизм в познании вынес Аллаха за скобки, отстранился от Него. Это снимает многие практические угрозы, ибо позволяет избежать рассуждений об Аллахе и Его атрибутах. Исмаилиты обезопасили себя от всяких обвинений, ибо все познавательные рассуждения начинаются не с Аллаха, а лишь с Мирового разума.

Об этом можно рассуждать на теоретическом уровне. Хотя и здесь можно найти сколько угодно «зацепок» для обвинения в ереси и вообще в атеизме.

Мировой разум – это уже не Аллах. И даже не его ипостась или атрибут. На Мировой разум не распространяется священная неприкосновенность. Его можно познавать методом «проб и ошибок», не страшась быть обвиненным в неверии или в чем-то подобном.

Отметим также, что рациональные концепции всегда явно или скрытно выполняют роль идеологии. Мутазилизм – не исключение. Непознаваемый Аллах и его скрытые атрибуты очень хорошо подходят к учению о «скрытом» седьмом имаме. Исмаил тоже невидим, его никто не знает и никто не видел. Но он есть так же, как может быть и непознаваемый Аллах. Хотя Исмаила в конкретной реальности нет, он может объединять и мобилизовать людей, потому что есть в метафизической реальности.

Исмаилиты, отстранив Аллаха от обустройства тварного мира, начали с помощью разума конструировать свою фундаментальную картину мироздания.

Уже говорили, что Мировой разум и Мировая душа порождают надлунный и подлунный мир. Мировой разум и есть та фундаментальная субстанция, которая может дробиться и служить основой отдельных вещей тварного мира. В рамках современной классификации исмаилизм можно отнести к объективному идеализму: Мировой разум есть одновременно и творящее начало, и субстанция. Тварный мир становится многообразным в результате взаимодействия Мирового разума и Мировой души. Исмаилиты подробно не объясняют, как это происходит и почему Аллах сотворил Мировой разум. Он есть – и только. Не вдаваясь в детали, отметим: признание Мирового разума в качестве субстанциональной и активной сущности наводит на мысли, что он равен Аллаху или един с Ним. Если они не равны, получается дуализм: наряду с Аллахом с самого начало