Познание абсолюта в средневековом арабо-мусульманском рационализме - Валерий Семенович Хазиев

железо, твердое, плавкое, проводит электричество и т. д. Речь не о понятии, а об объективных характеристиках его денотата. Можно, конечно, углубиться в частности и рассуждать, не боясь запутаться в потоке деталей, что это не свойство ковко и проводит электричество, а присутствие в предмете этого свойства делает руду, рельс, молоток плавкими, проводниками электричества и т. д. С другой стороны, если предмет будет проводить электричество и при определенной термической обработке превращаться из твердого в мягкий или даже в жидкость, то тогда этот предмет будет обладать свойством «железный» («быть железным»).

Но вопрос о соотношении и связи предмета с его свойствами мы пока вынесем за скобки, как и вопрос о взаимосвязи различных свойств одного и того же предмета или одинаковых свойств различных предметов.

Конечно же, надо еще различать денотаты понятия «железный» в словосочетаниях «железный характер» и «железная лопата». Но это отдельный разговор о метафорах.

Онтология – учение о том, что есть сущее; учение, что субстанция, несотворимая и неуничтожимая, существует, т. е. имеет свойство – быть. Ясно по контексту, что двумя первыми свойствами – быть несотворимым и быть неуничтожимым – обладают и сущее, и его бытие, если даже рассматривать их отдельно друг от друга, так сказать, в абстрактном виде. Бытиё в сказанном выше смысле его производности – тоже несотворимое и неуничтожимое явление, в познании – абстрактное, в реальности – объективное.

Онтология – учение о бытии. Не только сущего, но и всего остального, производного, генетически вторичного по отношению к сущему. «Бытие» означает «существование». Сразу возникает вопрос: «А существование (бытие) чего?». Ответ мы уже дали выше: сущего. Иначе сказать, чего-то такого, что является несотворимой и неуничтожимой основой, началом и концом всего, что есть многообразного в мироздании. Чего-то такого, что является самостоятельно существующей немотивированной единичностью (subsistentia singulars). Утверждение, что эта субстанция есть «несотворимое и неуничтожимое начало», сразу добавляет и понимание того, что эта субстанция есть также «несотворимый и неуничтожимый конец (финиш, завершение)». К слову сказать, когда-то Анаксагора упрекали за утверждение, что движение возникло. Упрек состоял в том, если движение вдруг возникает, то так же вдруг немотивированно может и исчезнуть. Применительно к нашим суждениям такой упрек тоже уместен. Если сущее есть немотивированная единичность и начало всего, то оно может быть и такой же немотивированной единичностью, как финиш всего. Проще: если мир возник из хаоса в силу чисто хаотических причин (абсурдно), то по тем же причинам вдруг может исчезнуть, ибо «пребывает в океане» хаотичного бытия сущего.

Два этих суждения дают формулировку, что сущее есть несотворимое и неуничтожимое начало и конец всего многообразия того, что обладает производным от сущего конечным бытием. Все из сущего возникает, и все в нем же находит свое завершение. Очень похоже на то, что в христианской философии называли апокатастасисом[65]. Все, что из Бога возникло, в Него и вернется.

Иной раз человека мучают вопросы о том, откуда он и куда исчезнет? Ответ, с философской точки зрения, банален. Сущее по своим законам (как увидим ниже – хаическому закону) «выбрасывает» человека в этот мир[66] и по своему же аналогичному закону поглощает в небытиё[67]. Получается довольно просто и логично: если речь идет о конечных явлениях (вещах и процессах, их свойствах), то в сущем находятся все причины и все условия бытия и небытия всего конечного[68]. Точнее будет сказать, что из бытия сущего возникает бытиё конечных вещей, процессов их свойств, потом во времени и пространстве реализуется их бытие (существование), и, наконец, в океане хаоса (бытия сущего) завершается их бытиё[69].

Небытие

Здесь невозможно пройти мимо прекрасной работы А.Н. Чанышева «Трактат о небытии»[70], где излагается оригинальное видение иной, чем в данной работе, картины. Чанышев исходит из того, что началом начал следует считать небытие. Эта небольшая работа написана в духе философских эссе, где нет строгих дефиниций, логически последовательных аргументаций и доказательств, а есть поэзия мышления, изложенная в виде пронумерованных тезисов. «Небытие повсюду и всегда: в дыхании, в пении соловья, в лепете ребенка… Оно – сама жизнь!»[71] Помилуйте, Арсений Николаевич, Вы же мудрец, и что Вы говорите! Как смерть (в любых ее масштабах, смыслах, значениях, даже в самых предельных абстракциях) может быть «сама» жизнь! Будь даже предельно уродливая, злая, тощая, бесполезная, никчемная жизнь – это жизнь, а не смерть. Далее А.Н. Чанышев пишет: «Историческая ошибка сознания состояла в выведении небытия из бытия. (Верно, это ошибка. Но было бы ошибкой и выведение бытия из небытия. Нужно было выводить и бытие, и небытие, и все остальное из сущего, из средоточия всего – В.Х). Собственно говоря, философия начинается с абсолютизации бытия (а надо из абсолютизации сущего – В.Х), с измышления некоего вневременного, пребывающего начала, субстанциальной подкладки, если и изменяющейся, то лишь в своих внешних свойствах (Такую «подкладку» нужно найти, иначе вся философская картина мироздания в любых вариантах не получится. И эта некая абсолютно для всего инвариантная субстанциальная подкладка – сущее. А бытие и небытие – лишь его свойства, в этом смысле вторичные по отношению к нему – В.Х.): вода Фалеса, апейрон Анаксимандра, воздух Анаксимена, огонь-логос Гераклита… Наконец, элеаты поставили точку над i, целиком и полностью отвергнув небытие, абсолютизировав и обожествив бытие. Пантеизм Ксенофана не случаен, он вполне выдержан в духе самой философии, ищущей абсолютное в вечном бытие. Атомисты, правда, восстановили небытие, но они поставили его в один ряд с бытием и свели к физической пустоте, т. е. как бы подменили субстанцию модусом. Платон придавил небытие могильной плитой вымышленного им вневременного мира. Аристотель надел на небытие маску потенциального. (С прекрасным историком философии, каким был А.Н. Чанышев, мы говорить о корректности приписывания всем выше названным персонам взгляда о том, что бытие первично, а небытие вторично, не станем. Хотя, на наш взгляд, требуется масса уточнений по каждому из них. Пусть так. Тогда надо бы их всех критиковать за то, что они абстрагировали бытие от сущего и превратили его, бытие, в самостоятельную первичную субстанцию. Но ничуть не лучше было бы, если бы они абстрагировали не бытие, а небытие – В.Х). Христианская философия стала трактовать бытие как силу, творящую из небытия весь мир. (Думается, утверждение Арсения Николаевича не совсем корректно. Бог (сущее) создал из ничего (а не из слова, коим был Он сам?) мир вечных ангелов и других чинов, а также мир вещей, обладающих конечным, пространственно-временным бытием. Но бытие Бога – это не денотат понятия «бытие» – В.Х).