Дикие куры и счастье на земле - Корнелия Функе

Она вопросительно смотрела на Фриду. Но та помотала головой и улыбнулась.

– У тебя не должно быть такого счастливого взгляда, – обеспокоенно сказала Вильма. – Мы трагедию играем, не забывай.

Фрида кивнула и с тоской посмотрела в зал.

– А как ваш Ромео? – спросила Мелани.

– Нора? – Вильма пожала плечами. – Вполне себе ничего. Только над фехтованием ей еще надо поработать. Тибальту приходится стараться изо всех сил, чтобы она его заколола.

– Что здесь за собрание такое? – Из-за кулис вышла госпожа Дамбарт, руководительница театрального кружка. От волнения лицо у нее было покрыто красными пятнами. – Все, кто не играет, в зрительный зал, пожалуйста. Господи, Фрида, у тебя вся помада размазалась! А у тебя, Вильма, посмотри, где усы висят! – Не дожидаясь ответа, она потащила обеих за собой.

Мелани и Шпрота поспешили в зрительный зал. Раскрасневшаяся Труда в этот момент обороняла их места от двоих парней из девятого.

– Где вы так долго были? – облегченно воскликнула она, когда Мелани и Шпрота протиснулись к ней. – Я думала уже, что они сядут мне на голову. Майка и Бесс видели?

– Естественно. Мона тоже тут. – Мелани кивнула всем троим. Им удалось найти места в предпоследнем ряду.

– Увидимся после! – крикнула Мона Шпроте через головы зрителей. – Я к вам приглашена.

– Я в курсе, мама сказала! – ответила Шпрота и огляделась, ища кого-то глазами. Мамы пока не было видно. Именно сегодня ей пришлось везти Зануду на вокзал, он отправлялся на какое-то повышение квалификации. Но зато Шпрота увидела Пигмеев – они стояли перед самой сценой.

Мелани посмотрела на нее насмешливо.

– Угадай с трех раз, куда наша Верховная Курица так напряженно смотрит! – пробормотала она на ухо Труде.

Гомон в зале становился все громче, но Шпрота поняла, что сказала Мелани.

– Заткни свою позорную пасть, Мелли, – рявкнула она, не удостаивая ее взглядом. – Я просто осматриваюсь.

– Мы так и поняли! – Мелани понимающе улыбнулась и помахала Вилли, который как раз только что уселся на свое место. Фред пока стоял и что-то кричал наверх Стиву, который опять высунул голову из-за занавеса.

– Почему, интересно, у них места в первом ряду, а у нас нет? – спросила Мелани.

– Потому что Стив их заранее забронировал, – ответила Шпрота. – Фрида так волновалась, что совершенно забыла это сделать.

Она в волнении откинула волосы назад. Фред направлялся к ней. В двух шагах от нее его схватила за куртку Пиа, девочка из параллельного класса. Шпрота изо всех сил старалась не смотреть в его сторону, она напряженно уставилась в программку, лежавшую у нее на стуле. Но ее взгляд невольно перепрыгивал снова и снова на Фреда.

– Ого, Пиа опять на Фреда нацелилась! – пробормотала Мелани. – Смотрите, смотрите, как она ресницами хлопает! Вилли она уже пыталась соблазнить. Понятно, – она пожала плечами, – ведь все считают, что Фред без пары, пока вы двое будете продолжать делать тайну из очевидного.

Шпрота захлопнула программку.

– Не все люди встают посреди школьного двора, чтобы целоваться и тискаться, – сказала Труда и с невинным видом стала играть серьгами.

Мелани рассерженно обернулась к ней:

– Ты кого-то конкретно имеешь в виду?

Труда замешкалась с ответом, а в этот момент Фред протиснулся к ним и уселся на свободный стул рядом со Шпротой.

– Это место занято, – вредным голосом сказала женщина рядом с ними.

– Я сейчас уйду, – ответил Фред и улыбнулся Шпроте. – А какие у тебя планы, Верховная Курица? – спросил он. – Пойдем завтра утром вместе к моему деду? Он гору капусты для ваших кур даст.

– Пойдем. – Шпрота вообще не могла улыбаться Фреду, когда Мелани не отрываясь смотрела на нее сбоку. У Шпроты вообще всегда было такое чувство, что, когда Фред с ней разговаривает, на них пялится вся школа. Но в этот момент все взоры устремились на занавес.

Свет в зале погас, и зажглись прожектора на краю сцены.

Какой-то толстяк пробрался по ряду и с недовольным видом остановился около Фреда.

– Пока! – проговорил Фред Шпроте, проскользнул мимо толстяка и молниеносно оказался на своем месте.

На сцене произошло какое-то движение за занавесом, и под свет прожекторов нерешительно вышла белокурая девочка. Это была Матильда из их класса. Ее мама шила все костюмы, но Матильда не решилась сыграть какую-нибудь роль. Однако Фриде удалось уговорить ее произнести пролог. С точки зрения Шпроты, это уже был подвиг.

– К дедушке Фреда, понятно-понятно, – прошипела Мелани. – Ну если это не любовь, то тогда…

Шпрота посмотрела на нее с презрением.

Все стихло в зале, только где-то плакал грудной ребенок. Когда и он замолчал, Матильда вышла на край сцены.

– В двух семьях, равных знатностью и славой… – начала она. На первых словах голос у нее еще дрожал, но с каждым словом он звучал увереннее. – В Вероне пышной разгорелся вновь вражды минувших дней раздор кровавый, заставил литься мирных граждан кровь.

Шпрота видела, как Труда смотрит с тоской на сцену и шевелит губами, беззвучно повторяя каждое слово Матильды.

Под громкие аплодисменты раскрасневшаяся Матильда покинула сцену, и занавес поднялся. Все первое полугодие седьмые и восьмые классы на уроках рисования на огромных листах картона изображали дома Вероны. Получилось красиво, и представители кланов Монтекки и Капулетти выступили из тени и начали многословные споры.

Спектакль был великолепный. Лишь четыре или пять раз кто-то спотыкался в тексте, и требовалась помощь госпожи Дамбарт, которая сидела в первом ряду в качестве суфлера. Во время дуэли Тибальта и Меркуцио Вильма металась по сцене так буйно, что борода с нее все-таки свалилась, но этого никто не заметил, так отчаянно кричала она угасающим голосом: «Чума на оба ваши дома!», обращаясь к публике. Но Фрида, Фрида – вот кто играл лучше всех! Шпрота была уверена, что не она одна, будучи лучшей подругой, так считает. Когда выходила Фрида, зал замирал и наступала полная тишина. Она была Джульетта. Нора в роли Ромео тоже выполняла свою функцию неплохо, в конечном счете это ведь была очень неблагодарная роль – играть мальчика, будучи девочкой. Но Шпрота была уверена, что Фрида видит перед собой не Нору, а кого-то другого, произнося все эти потрясающие слова о любви.

В конце овации были такими долгими, что Нора и Фрида то краснели, то бледнели. Плечом к плечу стояли они на сцене вместе с остальными актерами и благодарили за аплодисменты. Стив сорвал с головы монашескую шапочку и бросил ее в публику, а Вильма стояла перед занавесом, гордо выпрямившись, как будто до сих пор была Меркуцио.

– Посмотрим, может быть, в будущем году я тоже что-нибудь сыграю, – сказала Мелани, когда после