Шкатулка Шульгана - Гульшат Гаязовна Абдеева

– И у меня!

– У меня тоже, что за ерунда?

Три, четыре, пять пчел повисли над нами, и только тогда я смогла отвести взгляд, перевела его на Инфузию. Глаза у нее горели, как у кошки в свете фар ночью. А лицо было такое, будто это и не она вовсе, а кто‐то совершенно незнакомый, сумасшедший. Правую руку она держала над собой, пальцы были растопырены, напряжены, и каждое их движение сопровождалось тяжелым гудением. Так это она управляет ожившими пчелами!

Мгновение – и зеленая рука указала на меня, Инфузия завизжала:

– Схватить, схватить, схватить! Мне нужен плод Агаса! Сейчас же!

Медленно соображаешь, когда на это время есть. А когда пять гигантских пчел-убийц направляют на тебя, думать вообще некогда! Я сама не заметила, как оказалась на спине Акбузата, а Шульган и Мер-ген отпрыгнули в сторону, замахали руками. Что за черт? Из пчелоклумб вылетели настоящие пчелы! Один укус – и моим друзьям может грозить гибель. Это заставило их отступить.

Если это сказка, то в битве должны все участвовать, верно? И не под взглядом сотен людей, которые смотрят на тебя как на актрису! Акбузат подогнул ноги, пружинисто оттолкнулся и взлетел.

– А-а-а-а-а!

Мой крик будто разбудил толпу, люди, еще не понимая, что происходит, начали спешно расходиться. Хорошо, что площадь была маленькая, обойдется без давки. Акбузат лавировал в воздухе, пока огромные неповоротливые пчелы неслись на нас, как воздушные танки. Ноги и бедра свело – так крепко я сжимала бока коня, чтобы не упасть. Ветер свистел в ушах, грива Акбузата лезла в глаза, а в висках стучало все громче с каждым перепадом высоты.

Вспышка, вспышка, вспышка. Акбузат начал резко снижаться, чтобы две пчелы врезались друг в друга, и я успела разглядеть, как через портал в Уфу хлынули ожившие дивы! Огромные безобразные головы, глаза навыкате, когтистые пальцы и горбатые спины. Клыков и горящих глаз я не видела с высоты, но хорошо помнила встречу с дивом на их кладбище. Они виноваты в том, что бабушка и дедушка в плену! Это их магия держит все общество «Шкатулка Шульгана» в синем кубе! Как вообще Инфузия заставила их слушаться, что пообещала? Хорошо, что их взгляд больше не смертоносный, иначе мы все превратились бы в статуи! Видимо, она не сумела вернуть их магию в полном объеме, только оживить.

С дивами пришел почти зимний холод, зато обычные пчелы исчезли. Мерген, Шульган, Бабай и Аёлка уверенно встали полукругом напротив полчища дивов.

Акбузат фыркал и ржал, когда пчелоклумбы подбирались слишком быстро, он метался над центром, не зная, куда спрятаться. Даже на подземной парковке нам было не скрыться.

И тут одна пчела замерла в воздухе, вторая полетела неуклюже, криво. Акбузат заржал радостно: Аёлка прыгнула на Инфузию и повалила ее, не давая снова направить руку в небо! Пчелы потеряли управление и хаотично двигались туда-обратно, рискуя пробить стеклянные витрины Конгресс-холла. Бабай, Мерген и Шульган отбивали атаку дивов, теснили их от людей. В руках друзей мелькали те самые палки, которые сейчас снова светились. Но им было не справиться с толпой дивов, «ураловцами» и съехавшей с катушек Инфузией! Вот громадный кулак особенно крупного дива почти опустился на голову Бабая! Но что это? Мелкий див с ярко-рыжей шевелюрой оттолкнул товарища, не дал ему задеть Бабая. Что там происходит вообще?!

И тут пазл в моей голове сложился! Рыжая борода. Взгляд, который нужно прятать под стеклами специальных очков! Неужели… Неужели это отец Бабая?! Вот почему Инфузия смогла подчинить себе магию дивов! Она оживила его, когда сумела достать шкатулку в первый раз! Пока Инфузия рассказывала нам годами о том, какие твари живут в подземном мире, а еще что все беды от чужаков, она выбрала себе чудовище в мужья? Уму непостижимо!

– Прятаться, Гульшат! Время прятаться! Улетаем! – прокричал Акбузат.

– Но они не справятся! – Мерген и Шульган еле отбивались от громадных дивов.

Инфузия давно сбросила с себя Аёлку, та ударилась затылком о бордюр и не двигалась. Вот это настоящая война невестки и свекрови, не то что в ток-шоу показывают… Но что она делает? Инфузия вырывала скамейки с корнем, выдергивала деревья.

– Лети-и-и-и-им! – завизжала я, когда увидела огромного монстра, слепленного из дерева и обломков металла, оказавшихся поблизости машин.

Я пригнулась к шее Акбузата, чтобы быть готовой к тому, что он наберет скорость. А потом…

«Выпусти меня!»

– Что-о? Нет! – Я совсем успела забыть о новой знакомой. – Ты говорила, это убьет меня! Разберись уже, что у этой психованной в голове!

«Выпусти меня! Я не хочу возвращаться! Ее никто, кроме меня, не остановит. И он… Я не могу смотреть на это! Мы успеем! Все будет хорошо!»

Монстр выпрямился во весь рост, замахнулся и едва не сбил нас, как муху. Мы улетим, спрячемся. Будем прятаться. Отомстим за друзей. Сможем.

«Ты знаешь, что нужно сделать».

И, о черт, я знала! И не хотела об этом думать! Почему, почему все самое сложное должна разгребать я!

И с этого мгновения мое сознание будто отделилось. Я наблюдала за происходящим со стороны, уверенно направив Акбузата вниз. Он облетел монстра, гневно дудящего автомобильным клаксоном, и почти упал на пятачок асфальта, на котором сгрудились Шульган, Бабай и Аёлка.

«Где он?!»

Я огляделась. Скатилась со спины Акбузата, не глядя в небо. Наверняка там уже занесена рука монстра, чтобы прихлопнуть меня, как жука. Но не это сейчас было главным.

«Дай мне сказать», – попросила она.

И я закричала на незнакомом языке. Див, который склонился над Мергеном и готовился пробить ему голову тяжелым кулаком, замер. Я даже подумала – он снова окаменел, но нет, див медленно обернулся. Я посмотрела в сторону Инфузии. Гульшат во мне стала маленькой-маленькой, крошечной. Резко захотелось спать, вот бы прилечь прямо тут, под елкой, газон казался таким мягким.

Инфузия подбежала ко мне. Левая рука ее была занесена, и монстр покачивался над нами, готовый прийти в движение от малейшего знака создательницы.

– Она. Не. Хочет. Возвращаться, – сказала я.

– Откуда ты знаешь?! – закричала Инфузия.

– Я привела ее.

И больше я не владела своим телом. Уверенный, высокий женский голос лился из моих уст. Я почти ничего не понимала, это был старинный башкирский язык, только отдельные слова, порой фразы, доходили до моего сознания.

– Мерген – мой сын, – разобрала я слова, что говорила через меня эта женщина.

Я подошла к Мергену, подчиняясь чужой воле, и вытащила на свет медальон с силуэтом шипастого листочка. Такого же, как на татуировке Инфузии. И снова слова