Морок Анивы - Евгений Всеволодович Рудашевский

– И что?

– Да ничего. Обычный бескишечник.

Вадим и Ваня-Башка помогли Феде сесть в коляску, сами занялись лодкой, а Соня прошлась по берегу. Гадая, нет ли и здесь на дне какого-нибудь экскаватора, всмотрелась в гладкую поверхность воды. С улыбкой подумала, что в её зацикленном раю не найдётся ни великих битв, ни межгалактических путешествий. Ей бы просто вдыхать ароматы цветущего клевера и держать за руку Пашу. Ждала, что они весь день проведут на озере, но Паша сказал, что пора выдвигаться.

– Тут недалеко.

Ваня-Башка отправился рыбачить один. Быстро достиг противоположного берега и помахал панамкой в точности, как Ваня-Башка на первом озере. Между тем Паша, прихрамывая, зашагал по примятой траве обратно к дороге. Федя выдвинулся следом и застрял. Протолкнуть гружёную коляску не получилось, и Вадим вынес Федю на спине. Пока он бегал за коляской и фоторюкзаком, Соня прочитала на туристическом указателе, что где-то впереди открывается вид на лагуну Птичьего озера, откуда любой желающий может выбраться к домикам сейсмологов и этнографической деревне Минабэцу, построенной на месте одноимённого поселения японских рыбаков. «Приглашаем прогуляться от Баргузинского озера до мыса Птичий нос в сопровождении опытного проводника. Он проведёт по береговой песчаной косе даже в дни, когда размыта протока, соединяющая озеро Птичье с Охотским морем».

– «За справками обращайтесь в туристический центр на мысе Менапуцы», – подойдя со спины, вслух прочитал Паша. – Только это всё неправда.

– Что именно?

– Нет там ни этнографической деревни, ни туристического центра.

– Почему?

– Потому что морок туда не добрался, – вместо Паши ответил подоспевший Вадим. Его привычную экипировку из фоторюкзака и каски дополнила лопата с широким пластиковым полотном.

– Зачем лопата? – спросила Соня.

– Для тебя.

– Звучит угрожающе.

– Так и есть!

Вадим с Пашей рассмеялись. Взяв лопату на плечо, Вадим не слишком достоверно изобразил марширующего солдата и повёл всех вперёд. Соня не поняла, куда они идут, но заметила, что солнце вдруг стало припекать. За всё проведённое в Новикове время Соня впервые почувствовала, что ей жарко. У обочины теперь чаще встречались заболоченные и заросшие частухой канавы. Деревья и густое разнотравье, усыпанное фиолетовыми цветками бодяка, вплотную подступили к дороге, а сама дорога ощутимо сузилась, запаршивела. Асфальт растрескался, пошёл волнами – Федя уже не мог с прежней лёгкостью катить по нему коляску. Дорожная разметка выцвела, вскоре вовсе пропала под тёмной водой.

Впереди всюду простиралась топь.

– Река Чёрная, – сказал Вадим. – Присмотрись.

Соня шагнула к воде и опустилась на корточки. Различила слабое течение.

– Ничего не замечаешь?

– Нет.

– Федь, расскажи о Чёрной.

– Она начинается под склонами Угольной горы. Пробегает неподалёку от абэкашки. Там, где мы проехали, в неё впадают Курилка, Николаевка, а потом она сама впадает в Птичье озеро.

– И в августе она частенько выходит из берегов, правда?

– Так и есть, – согласился Федя. – Если август дождливый, вся дорога затоплена.

– И что? – не поняла Соня.

– Смотри. – Вадим ткнул лопатой в кромку реки.

Вода забурлила, устремилась в обход пластикового полотна и обнажила кусок соединённой с асфальтом гравийки. Соня коснулась места соединения рукой. Не ощутила ни малейшего уступа или разрыва в дорожном полотне. Вадим переставил лопату, прошёлся по всей кромке – продемонстрировал Соне, что асфальт заканчивается строго по урезу вышедшей из берегов реки.

– Граница морока, – объяснил Вадим. – Одно из редких мест, где она обозначена так явно.

– Бескишечники её боятся, и Лысая башка этим пользуется. – Паша, двумя руками опершись на трость, склонился над границей, словно хотел лишний раз убедиться в её существовании. – Спокойно рыбачит, и никто его не дёргает.

– Туда можно пройти? – спросила Соня.

– Мы ходили, – кивнул Вадим.

– До моря?

– Да.

– И что там?

– А ничего! – отозвался Паша. – Нет даже того, что должно быть.

Вадим достал из рюкзака простенькую карту Тонино-Анивского полуострова, отпечатанную туристическим центром на Пограничной, развернул, положил на асфальт и пальцем ткнул в охотоморское побережье.

– По словам Быкши, вот тут должен быть рыбацкий стан: столик, туалетная кабинка с унитазом, металлический бункер для мусора. Тут – домики сейсмологов. Здесь – какие-то бараки. Но мы их не нашли. Всё исчезло. И дорога к берегу всегда вела по урочищу Сенокос, пересекала всякие речушки…

– Арсеньевку, Мелкую, – тихо перечислил Федя.

Пока Соня, Паша и Вадим изучали карту, он откатился к обочине. Замер на подступах к влажным зарослям и всмотрелся в стену хвойного перелеска, густевшего неподалёку на ощутимом возвышении.

– …и по мосту перекидывалась через протоку, – продолжал Вадим. – Вот здесь. Шла у старых засолочных чанов, у рыболовной базы и выводила прямиком к песчаной косе.

– И что? – не поняла Соня.

– Сейчас дороги нет. Ни асфальтированной, ни гравийной, ни грунтовой. Никакой. Она обрывается где-то под Чёрной. Точного места мы не нашли, да это и не важно.

– И что это значит?

– Там тоже иллюзия, но другая. Фоновая, непроработанная. Куда ни пойди, везде однообразная дикая природа.

– Процедурно генерируемая, – пояснил Паша. – Как в компьютерной игре.

– Ну да, – неуверенно согласился Вадим. – И никаких следов человека. На западном берегу выше Новикова та же история. Недалеко от Буссе производят сжиженный газ. Когда у них профилактика, зарево – на всё небо, а теперь ничего, эспэгэшный факел пропал, но это полбеды. Мы с Пашей хотели пешком добраться до Корсакова. За пять дней не добрались даже до лагуны. Пять дней! Всё время – одни и те же пейзажи, то есть вроде бы идёшь и что-то меняется, а в действительности топчешься на месте. А вернулись мы за сколько? Двинули назад, думали, с голоду помрём, но уже через пять часов встретили весь из себя стенд с цветочными гирляндами!

– «Добро пожаловать в Новиково».

– Он самый. В заливе та же карусель. На западе виден Крильон, а, сколько ни плыви, берег не приблизится.

– Значит, морок покрывает только Новиково?

– Смотри. Мы сейчас здесь. Это первая точка, где чётко видна граница. – Вадим ткнул пальцем в участок дороги между Николаевкой и Акуловкой, затем перевёл палец к дороге, по которой Соня приехала на корсаковском автобусе, и указал чуть выше моста через Чиркова. – Здесь вторая точка. Похожая история. Гравийка сменяется асфальтом, но без реки это, конечно, не так впечатляет. Третью точку найти было сложнее. Мы и к мысу Новик на заливе бегали, и к мысу Нахимова на море. Кругом обычный лес, а он везде одинаковый, тут нужно что-то построенное человеком, и нам помог Быкша! Сказал, что восточнее места, где в Чиркова впадает Осиновка, раньше была охотничья заимка. Мы её нашли! И вот сам домик стоит косой-гнилой, а в пятидесяти метрах на дереве – новенький лабаз! Его будто вчера сколотили.