Истукан - Евгений Всеволодович Рудашевский

племени. Ничего нового Клэр с Лораном не обнаружили. Не доверяя им, Дима вскарабкался на второй уровень, однако этим ограничил своё лазанье по воздушным корням – пещера действительно выглядела нетронутой: ни следов шлифовки, ни черепков, ни петроглифов. В итоге Дима ограничился исследованием туфовой глыбы истукана. По следам Лорана облазил внутренности гигантского рта. Надеялся найти в нём скрытое углубление или тайник. Нашёл лишь прель из земли и листвяного опада. Переключился на изучение спины гиганта – не сразу заметил, что её щербатую поверхность покрывает паутина примитивных рисунков. Дождевая вода и время почти изгладили их, но бороздки общих силуэтов угадывались невооружённым глазом и особенно хорошо прощупывались рукой. Осмотреть всю спину Дима не мог – сосредоточился на участке, до которого дотягивался, стоя на пятках истукана и на его подмятых ягодицах.

– Жаль, нет телефона! – прокричал из воды Лоран. – Я бы тебя сфотографировал. Потом выложил бы с подписью: «Месье писатель погрузился в гигантский зад древнего божества и выкапывает материал для новой книги».

Лоран расхохотался над собственной шуткой. Дима и сам не сдержал улыбку, когда осознал нелепость своего положения.

– Не слушай его. – Клэр вступилась за Диму и окатила Лорана брызгами. – Он всегда так. Ты бы видел его в Лувре! Он умудрился опошлить Амура и Психею!

– Но ведь Амур натурально лапает Психею! Пользуется тем, что она спит, и лапает, понимаешь?!

– Рассказывай, что там с истуканом, – Клэр проигнорировала Лорана и опять обратилась к Диме. – Нашёл какой-нибудь тайник?

Слово «тайник» вызвало новый приступ смеха у Лорана, и на сей раз Клэр не смогла ему противиться.

Французы гонялись друг за другом в озере, а Дима вернулся к изучению рисунков. Они были выполнены в рентгеновском стиле. Широкие, прежде наверняка глубокие борозды завивались одной непрерывной линией и вырисовывали человекоподобных существ с довольно подробным обозначением их внутренностей. Изображения существ перемежались с разрозненными насечками, которые Дима посчитал письменами. Никаких сцен труда или охоты. Ни диких зверей, ни хижин, ни пугающих божков. Только отдельные насечки и анатомически точно прописанные люди, если за точность признавать более или менее верное расположение кишечника, лёгких, головного мозга и прочих органов.

Человечки часто попадались одинаковые, будто вырезанные по трафарету, и Дима научился их различать. Вчера взялся классифицировать антропоморфные фигурки, но запутался, а сегодня пришёл с бумагой и ручкой – драгоценным запасом канцелярии, который в своё время отказался продать Тёрнеру. Дима, в отличие от своей сестры Ани, рисовал плохо, но схематически отобразить узоры сумел. Насчитал тридцать один вид человечков, отличавшихся друг от друга расположением ног, изгибом рук, формой головы, общей шириной в талии и наполнением органов. Классификация не самая точная, если учитывать, что бо́льшая часть спины оставалась недоступной, да и как её интерпретировать, Дима не знал. Порешил, что ваятели пользовались ограниченным набором трафаретов, и этим удовлетворился. Вскоре оставил поясницу и ягодицы истукана в покое.

Барангайцы назвали бирюзовое озеро в честь открывшей его Маюми и продолжили упражняться в подборе других имён. Нарекли провал Вратами, перебрали десятки возможных вариантов для истукана и окружавших его террас. Под гомон людей случилось нечто отчасти напугавшее, отчасти заставившее с новым трепетом отнестись к древнему святилищу – заговорил Майкл. Нет, отдельные фразы он выдавал и ранее, но в пещере впервые заговорил связно, а голос лунатика, обычно слабый, обрёл непривычную полноту.

– Имя даёт иллюзию власти. Назови гору, реку, озеро. Нанеси их на карту, обозначь границы. И вот ты властелин мира, который в действительности никогда тебе не принадлежал. Не видел его недр, не слышал его легенд, но со вселенским спокойствием вписываешь чужой мир в список своих владений, и тебе кажется, что все струны мироздания проходят через твои руки.

Ответом Майклу была тишина. Никто не ждал от него подобной тирады.

– Ну ты даёшь, – выдохнул Лоран.

Убедившись, что Майкл не собирается ничего добавить, барангайцы оживились. Кто-то ворчал, что от лунатика нужно держаться подальше, другие праздновали его выздоровление – поверили, что слова Майкла свидетельствуют о возвращавшейся к нему ясности ума.

– Это ли не чудо! – шутливо воскликнул Тёрнер и с притворным почтением кивнул каменной глыбе истукана.

Барангайцы наверняка продолжали бы судачить о странном поведении лунатика, если бы на рассвете следующего дня не приключилось нечто куда более невероятное – в лагерь спустилась Диана.

Шорты и надетая поверх кроп-топа футболка «Корон Резорт» изорвались, обнажив пожелтевшие синяки на худом теле филиппинки, щёки впали, глаза блестели от выступивших слёз, но Диана была жива. В этом убедился каждый, кто осмелился приблизиться к ней и коснуться её рук. Встреченная растерянным недоумением, Диана вскоре вынужденно прикрыла уши, чтобы её не оглушило всеобщее ликование. Посыпались десятки вопросов, и главным был вопрос, где Диана пропадала пять дней и почему сразу не дала о себе знать. Аналин, Кэй и Киану, с которыми филиппинка ранее успела сдружиться, наперебой принялись рассказывать ей, с каким ужасом следили за крушением «Спасителя» и как оплакивали её гибель.

Диана неуверенно озиралась, на вопросы отвечать не торопилась. К ней, властно растолкав остальных, вышел Тёрнер. Американец потребовал, чтобы Диану оставили в покое. О своём путешествии она поведала барангайцам позже. Сбитая верхней рейкой паруса, филиппинка сознания не потеряла. Видела, как её уносит в сторону от бухты Спасения, но сопротивляться морю не могла, слишком ослабла во время третьей попытки вырваться за пределы Тюремного рифа. Диану унесло вдоль Восточной стены и утащило бы дальше за пределы острова, однако она уцепилась за скалы прежде никому не известного рифа. На рифе Диана пробыла несколько часов и лишь по окончании прилива сумела переплыть в открывшуюся за ним бухточку. Остаток дня и весь вечер она ждала помощи. Боялась покидать прибежище узенького пляжа, из последних сил кричала в надежде, что остальные выжившие её услышат. Не знала, что течением её отбросило на шесть или семь километров от бухты Спасения и кричать было бессмысленно. Диана, в сущности, против воли совершила плаванье, о котором часто помышляли остальные, – почти добралась до Северной стены. Наутро Диана отправилась искать путь к лагерю и обнаружила, что бухта выводит в миниатюрную лощину, протянутую в длину километра на полтора и менее чем на километр в ширину. Лощина пряталась под скалами Обзорного плато, была до того укромной, что с вершины Креветочного хребта её прежде никто из выживших не замечал. Она оказалась третьей, самой маленькой долиной острова, которую после возвращения Дианы назвали Призрачной.

Выбраться из долины было непросто. Путь на север преграждали ломаные линии отрогов, на юге начинался базальтовый курумник – тот самый, что