Упрямица - Эмми фон Роден

Май был в самом разгаре, экзамены остались позади, и девочки радовались или огорчались — в зависимости от результатов — своим оценкам.

Ильза была довольна. Она получила пятерки по всем предметам, кроме английского языка и математики. Ее искреннее желание учиться и хорошее поведение, которое стало еще лучше после смерти Лили, было отмечено учителями. Только мисс Лид не желала присоединиться к общему мнению и упрямо твердила, что произношение девочки оставляет желать лучшего и еще не заслуживает хорошей оценки.

— Ну, ничего! — махнула рукой Ильза, узнав, что все-таки не провалилась; но Нелли полагала, что мисс Лид несправедлива, и про себя сердилась на соотечественницу.

Сама Нелли сделала за год громадные успехи, только в немецком по-прежнему продвигалась очень медленно.

— Я сделать много ошибок в сочинении, но ваш язык такой трудный, и я так боялась экзаменов, — грустно сказала она Ильзе, узнав, что получила тройку. — У вас такая ужасная грамматика, — продолжала она. — Если бы не ты, я бы никогда не мочь в ней разобраться!

Итак, в целом экзамены прошли благополучно. С их окончанием пансионерки сразу преобразились. Из серьезных, сосредоточенных «зубрилок» с бледными, утомленными лицами они снова превратились в веселых, жизнерадостных молодых девушек.

Как-то под вечер Нелли с Ильзой в обнимку гуляли по саду, вспоминая и обсуждая подробности минувших экзаменов. Вдруг в кустах орешника сладко и протяжно запел соловей. Подруги остановились.

— Ах, как чудесно! — воскликнула Нелли. — Пойдем, сядем на эту скамеечку и послушать немного!

Они уселись и заслушались чарующими переливами соловьиной трели. Вечер был дивный. Сквозь темную листву просвечивал молодой серебристый месяц, акации благоухали, и откуда-то доносился нежный аромат невзрачных цветочков дикой маслины.

— Ах, Ильза! — прервала наконец Нелли молчание. — Скоро ты уже едешь домой! Когда я подумаю об этом, сердце мое сжиматься от тоски.

И Ильзе было горько расставаться с подругой. При мысли о предстоящей разлуке глаза ее наполнились слезами, но она не поддалась грусти и постаралась утешить подругу:

— Я остаюсь в пансионе до сентября, и все оставшееся время мы будем неразлучны, Нелли! Как хорошо, что ты не уезжаешь раньше меня! И потом, я очень надеюсь, что тебя отпустят к нам в гости. Как ты думаешь, отпустят?

Но Нелли грустно покачала головой. Она была так опечалена предстоящим прощанием, что никакая надежда на свидание в будущем не могла ее утешить. Слезы то и дело наворачивались ей на глаза…

Ильза молча положила голову на плечо подруги. И она страдала при мысли о разлуке, но в то же время была так счастлива наконец увидеть родителей и особенно маленького братика!

— Вот они! Тут, на скамейке!

Подруги вздрогнули от неожиданного оклика. Перед ними стояла Грета. Она неслышно пробралась незаметной тропинкой и выросла перед ними, как из-под земли.

Ильза быстро поднялась и пошла навстречу подругам, которых позвала Грета. Нелли вытерла слезы и постаралась изобразить на лице веселье.

— Мы вас искали повсюду, — сказала Ольга, подходя ближе. — Где это вы пропадали? Неужели все время сидели тут?

— Они, верно, сентиментальничали, восторгаясь луной и весной! Не так ли? — спросила их Мелани. — Что это у вас такие красные глаза, уж не плакали ли вы?

Грета захотела убедиться, права ли сестра. Она подошла к Нелли и пытливо посмотрела ей в глаза.

— Точно, она плакала, — решительно объявила Грета. — И ты тоже, Ильза! Что с вами, почему вы плачете?

— Ах, да так просто! — буркнула Нелли, чтобы отвязаться от назойливых вопросов.

— Ну, «так просто» не плачут, — настойчиво продолжала Грета. — Ну, пожалуйста, скажите, почему вы плакали?

— Ах, не приставай, Грета! Какая ты, право, навязчивая, — упрекнула ее Флора. — Даже если бы они тебе сказали, что чудесный майский вечер с серебристым блеском луны и благоуханием роз и левкоев вызвал у них слезы умиления, ты все равно бы ничего не поняла. Твоей прозаичной натуре чужды и непонятны полеты восторженных душ!

С этими словами юная поэтесса томно закрыла глаза. Высокопарность Флоры сразу вернула Нелли веселое настроение. Она забыла свою печаль и засмеялась:

— О, Флора! Какая у тебя чуткая душа! Спасибо тебе, любимица музы! Ты совершенно верно поняла нас.

— Девочки! Перестаньте болтать глупости! Мне нужно сообщить вам важную вещь, — остановила их Ольга.

— Важную вещь? — Грета с величайшим любопытством посмотрела на Ольгу.

— Но не здесь! Пойдемте под липу, — продолжала та.

— Под липу?.. — робко переспросила Аннеми фон Боссе. — Почему именно туда? Ведь и тут хорошо! Уже слишком темно, а там так жутко вечером!

— Да, останемся лучше здесь, зачем нам идти туда! — поддержала ее Флора, известная трусишка. — Кроме того, уже поздно, сейчас позовут спать.

— Не беспокойся, милая, — возразила на это Ольга. — Знайте же, девочки, фрейлейн Раймар позволила нам теперь ложиться в десять часов — значит, у нас есть еще целых сорок минут!

— Вот чудесно! Превосходно! Ура! — послышалось со всех сторон, а неуклюжая Грета даже подпрыгнула от радости, тут же оступилась и чуть не вывихнула ногу.

— Ловкость молодого бегемота, — пожав плечами, презрительно улыбнулась Мелани.

— Итак, все за мной! — скомандовала Ольга и повела подруг к назначенному месту.

Около липы Ольга встала на скамью, по-наполеоновски скрестила руки на груди и молча посмотрела на девочек, которые обступили ее полукругом и ждали продолжения.

— Мои дорогие подруги!.. — начала Ольга, но тут вдруг что-то зашуршало в густой листве.

— Что это? — испуганно ахнула Аннеми. — Боже! Вдруг кто-нибудь спрятался в ветвях!

— Или это опять привидение, как в прошлом году на яблоне, — выговорила дрожащими губами Мелани.

— О, да! Такое привидение с горящими глазами и длинными волосами, — уточнила Нелли, подтолкнув Ильзу локтем. — О, это было бы ужасно!

Бесстрашная Ольга снисходительно посмотрела на подруг.

— Стыдитесь! — сказала она. — Вы себя ведете как маленькие. Вас может обратить в бегство простая летучая мышь! Если вы боитесь, как младенцы, то лучше уходите. Мои слова предназначаются взрослым, здравомыслящим девушкам! Итак, продолжать мне или нет?

— Да, да, продолжай! — послышалось со всех сторон: любопытство одержало победу над трусостью.