Золотая дорога - Люси Мод Монтгомери

Итак, мы отправились в Золотую Веху, нагруженные охапками цветов, собранных в двух садах. Стоял ясный, окрашенный янтарными красками сентябрьский вечер, и, пока мы ждали, вдалеке, над гаванью Маркдейла, вставала большая, круглая, красная луна. Дядю Блэра спрятали в трепещущей под ветром сосновой бахроме у ворот, но они с Рассказчицей то и дело махали друг другу руками и обменивались веселыми, беззлобными шутками.

– А ты уверена, что хорошо знаешь своего отца? – шепотом поинтересовалась Сара Рэй. – Ты же так давно с ним не виделась.

– Да хоть бы сто лет – какая разница, – рассмеялась Рассказчица.

– Тсс! Они идут, – возбужденно шикнула Фелисити.

И вот они появились: прекрасная Элис, разрумянившаяся и очаровательная, в красивейшем из самых красивых голубых платьев, и Несуразный Человек, в своем искреннем счастье начисто позабывший о несуразности. Он галантно помог молодой жене выйти из экипажа и с улыбкой повел ее вперед, к нам. Мы отступали перед ними, щедро разбрасывая цветы по тропе, и Элис Дейл прошла до самого порога своего нового дома по цветущему ковру. На пороге они оба обернулись, и мы смущенно поздравили их, как положено пожелав всяческих благ.

– Очень мило с вашей стороны, – с улыбкой сказала новобрачная.

– Нам было очень приятно сделать это для вас, – прошептала Рассказчица, – и, мисс Рид, то есть миссис Дейл, мы все надеемся, что вы всегда будете очень, очень счастливы.

– Уверена, что буду, – сказала Элис Дейл, поворачиваясь к мужу. Он посмотрел ей в глаза, и они оба забыли о стоявших перед ними детях. Мы поняли это и тихонько удалились, а Джаспер Дейл ввел свою жену в Золотую Веху и оставил весь мир за закрытой дверью.

В свете восходящей луны мы радостно побежали домой. Дядя Блэр присоединился к нам у ворот, и Рассказчица спросила его, что он думает о невесте.

– Когда она умрет, из ее праха произрастут белые фиалки, – ответил он.

– Дядя Блэр говорит еще более странные вещи, чем Рассказчица, – шепнула мне Фелисити.

Так и прошел для нас этот дивный день – проскользнул меж пальцев, как ни старались мы его удержать. Он укрылся в тенях и отправился в путь по дороге, освещенной вечерними белыми звездами. То был привет из рая. Все его часы оказались чисты и совершенны. От первых всполохов утренней зари до наступления ночи ничто не омрачило его. И он забрал с собой все принадлежавшие ему улыбки и смех, но оставил нам в дар воспоминания.

Глава 27. «Порядок старый новому уступит»[35]

– Я уезжаю с отцом. Он собирается провести зиму в Париже, а я пойду там в школу.

Рассказчица сообщила нам об этом в саду. В голосе ее слышалось некоторое предвкушение, но больше – сожаление. Мы не удивились. Это витало в воздухе с самого дня приезда дяди Блэра. Тетя Джанет очень не хотела отпускать Рассказчицу, но дядя Блэр стоял на своем. Ей, дескать, пора поучиться в заведении получше, чем маленькая сельская школа в Карлайле, а кроме того, ему не хочется пропустить ее взросление. В конечном итоге решение об отъезде Рассказчицы было принято.

– Только подумай, ты же едешь в Европу, – с благоговением в голосе сказала Сара Рэй. – Это просто потрясающе!

– Наверное, через какое-то время мне там понравится, – медленно ответила Рассказчица, – однако я уверена, что сперва буду очень тосковать по дому. Конечно, здорово жить с отцом, но мне будет очень не хватать вас всех!

– А представь, как мы станем скучать по тебе, – вздохнула Сесили. – Нас ждет очень одинокая зима – ни тебя, ни Питера. Я бы хотела, чтобы никогда ничего не менялось.

Фелисити молчала. Она сидела на траве, уставившись в землю и рассеянно вытягивая тонкие былинки. И тут мы увидели, как по ее щекам скатились две крупные слезы. Рассказчица изумленно спросила:

– Фелисити, ты что, плачешь из-за моего отъезда?

– Конечно плачу, – всхлипнула Фелисити. – Думаете, я такая б-б-бесчувственная?

– Мне казалось, тебе все равно, – сказала Рассказчица. – По-моему, я тебе никогда особенно не нравилась.

– Я не г-готова вы-выворачивать душу наизнанку, – ответила бедняжка Фелисити, пытаясь сохранить достоинство. – Думаю, ты м-м-могла бы остаться. Твой отец п-п-позволит, если ты его у-уговоришь.

– Мне ведь все равно придется однажды уехать, – вздохнула Рассказчица, – и чем дольше это откладывать, тем будет тяжелее. Мне правда очень грустно. Даже бедолагу Падди я не могу взять с собой. Он остается здесь… Пообещайте все, что позаботитесь о нем ради меня.

Мы торжественно уверили ее, что так и будет.

– Я стану кормить его сливками к-к-каждое утро и в-в-вечер, – продолжала всхлипывать Фелисити, – но не смогу смотреть на него без слез. Буду думать о тебе.

– Ну я же не уезжаю прямо сейчас, – объявила Рассказчица. – Мы поедем не раньше конца октября. У нас больше месяца славной жизни. Давайте все договоримся, что сделаем этот последний месяц восхитительным. Не будем думать о моем отъезде, пока не подойдет срок, и не будем ссориться – лишь наслаждаться жизнью насколько возможно. Так что, Фелисити, не плачь. Я ужасно рада, что, оказывается, нравлюсь тебе, и мне очень жаль уезжать, но давайте на целый месяц забудем об этом.

Фелисити вздохнула и убрала в карман свой мокрый платочек.

– Забыть об этом трудно, но я постараюсь, – безутешно проговорила она, – а если захочешь взять несколько уроков готовки до отъезда, то я с радостью тебе помогу.

Фелисити установила очень высокую планку самопожертвования, однако Рассказчица отрицательно покачала головой.

– Нет, в этот последний месяц я не буду обременять себя уроками кулинарии. От них все равно одни неприятности.

– Помнишь тот раз, когда ты сделала пудинг из… – начал было Питер и резко умолк.

– Из опилок? – весело закончила Рассказчица. – Не бойся, теперь это не так уж важно. Я начинаю видеть в этой истории смешное. И да, конечно, я помню – как и тот случай, когда я испекла хлеб из неподнявшегося теста.

– Случаются ошибки и похуже, – великодушно признала Фелисити.

– Например, зубной порошок вместо… – Но тут Дэн оборвал сам себя, вспомнив мольбу Рассказчицы о мирном месяце. Фелисити покраснела, однако ничего не сказала.

– Как ни крути, мы здорово повеселились вместе, – углубившись в воспоминания, констатировала Сесили.

– Да, вспомните, как много было смеха за последний год, – согласилась Рассказчица. – Мы отлично проводили время, но я думаю, у нас и впереди еще много прекрасных лет.

– Эдем остался за спиной, а рай ждет впереди, – сказал подошедший в этот момент и услышавший последние слова дочери дядя Блэр. Он произнес это со вздохом, тут же растворившимся в одной из его заразительных улыбок.

– Дядя Блэр нравится мне