Золотая дорога - Люси Мод Монтгомери

– Пойдемте туда, – с энтузиазмом предложил дядя Блэр, отбросив грусть и хватая нас за руки. – Смертные не должны противиться зову лесного костра в ночи. Скорее, нельзя терять время.

– Он еще долго будет гореть, – пропыхтел я, ибо дядя Блэр тащил нас вверх в немилосердном темпе.

– Откуда тебе знать? Да, возможно, его зажег некий славный честный фермер, согбенный от благих трудов в своем пленительном саду, однако может статься, – как знать! – что его запалил лесной обитатель отнюдь не человеческой породы – как маяк, как знак, как сигнальный огонь для сбора всех волшебных племен, и стоит нам замешкаться – костер исчезнет.

Костер, впрочем, не исчез, а мы оказались в дивной роще. Огонь горел ярко и ровно, негромко потрескивая; длинные аркады из ветвей деревьев подсвечивались розовым мерцанием, за пределами которого таились серые и фиолетовые тени. Все было очень тихим, мечтательным и недостижимым.

– Невозможно представить, что там, за этим холмом, стоит людская деревня, где светят прирученные домашние лампы, – сказал дядя Блэр.

– Мне кажется, мы находимся за тысячи миль от всего знакомого, – пробормотала Рассказчица.

– Так и есть! – страстно воскликнул дядя Блэр. – Вы вернулись в юность человечества – к соблазнам молодого мира. Здесь есть все: и красота античных мифов, и первозданное волшебство всего безмолвного и открытого, и манящая тайна. Да что там, в это время в этом месте может произойти что угодно – одетые в зеленое человечки выберутся из тени, возьмутся за руки и запляшут вокруг костра, или дриады спустятся с деревьев погреть у пылающего пламени свои белые руки, озябшие в октябрьской прохладе. Я совсем не удивлюсь, если мы увидим что-нибудь в этом роде. Вон там, во мраке, разве не мелькнуло белоснежное плечико? А там, за скрюченным серым стволом, разве не видели вы подглядывающее любопытное эльфийское личико? Впрочем, уверенности нет. Зрение смертных слишком медлительно и неуклюже, чтобы поспевать за трепетанием разожженного феями огня.

Рука в руке, мы обходили заколдованную рощу, выискивая жителей страны фейри «и слыша, как в холмах волшебных зов раздается – тайный глас»[43]. Лишь когда костер прогорел до золы, мы вдруг обнаружили, что в безоблачном небе над равниной ярко сияет полная луна, и направились к дому. Между луной и нами тянулась вверх высокая сосна, восхитительно прямая и стройная; голый ствол только у самой верхушки оканчивался гребнем темных ветвей на фоне серебряного великолепия. Вдали, во вкрадчивом белом свечении, виднелись фермы на холмах.

– Вам не кажется, что мы ушли из дома ужасно, ужасно давно? – спросила Рассказчица. – А ведь прошло всего несколько часов.

И правда, всего несколько часов. Однако те часы стоили целой череды заурядных лет, не тронутых блаженством и мечтой.

Глава 29. Мы теряем друга

Наш чудесный октябрь омрачил только один черный, трагический день – день смерти Падди. Ибо Падди, прожив семь настолько счастливых лет, насколько могут быть счастливыми годы кота, внезапно умер – предположительно, от яда. Мы не знали, в каких злачных местах он гулял и где встретил свою судьбу, но одним ранним морозным утром Патрик приполз домой умирать. Встав поутру, мы обнаружили его на пороге, и нам не требовалось ни краткого резюме тети Джанет, ни неохотного кивка головой дяди Блэра, чтобы понять: на этот раз у нашего любимца нет шансов на выздоровление. Чутье подсказывало: теперь уже ничего нельзя поделать. Сало и сера на лапках не принесут пользы, и тщетным будет визит к Пег Боуэн. Мы окружили Падди в скорбном молчании; Рассказчица присела на ступеньку и положила кота к себе на колени.

– Наверно, от молитвы толку не будет, – в отчаянии проговорила Сесили.

– Попробовать не повредит, – всхлипнула Фелисити.

– Не трать зря свои молитвы, – угрюмо остановил сестру Дэн. – Пату никакие человечьи средства не помогут. Это у него по глазам видно. А кроме того, я не верю, что в прошлый раз его исцелили молитвы.

– Нет, тогда его вылечила Пег Боуэн, – подхватил Питер, – но в этот раз она не могла его сглазить, она уж несколько месяцев неизвестно где болтается.

– Если бы только он мог нам сказать, где ему больнее всего! – с жалостью сказала Сесили. – Так ужасно видеть, как он мучается, и не знать, как помочь.

Я попытался ее утешить:

– По-моему, сейчас он уже не очень мучается.

Рассказчица молчала. Она снова и снова ласково проводила рукой по блестящему меху любимца. Пат приподнял голову и попробовал придвинуться поближе к возлюбленной хозяйке. Рассказчица прижала его крепче к себе. Кот тихо, жалобно мяукнул, долгая судорога пробежала по всему его телу, и славный дух нашего Падди отправился вперед – в то неведомое место, куда уходят коты.

– Вот и все, его нет, – сказал Дэн, резко повернувшись к нам спиной.

– Не верится, что это правда, – всхлипнула Сесили. – Еще вчера утром в это же время он был полон сил.

– Выпил два полных блюдца сливок, – простонала Фелисити, – а вечером я видела, как он поймал мышь. Наверное, это была его последняя добыча.

– В свое время он изловил много мышей, – вставил Питер, торопясь воздать должное усопшему.

– «Он кот был в полном смысле слова. Уж мне такого больше не видать»[44], – процитировал дядя Блэр.

Фелисити, Сесили и Сара Рэй плакали так сильно, что тетя Джанет окончательно вышла из себя и пригрозила, что задаст им поводов для рева аж на несколько дней, но это, кажется, не слишком помогло. Рассказчица не пролила ни слезинки, хотя от ее взгляда делалось больнее, чем от плача.

– В конце концов, может, оно и к лучшему, – тоскливо сказала она. – Мне было очень плохо от мысли, что я уезжаю и бросаю Падди. Не важно, как бы вы о нем заботились, я уверена, что он ужасно скучал бы по мне. Он был не как другие коты, которым все равно, что за люди вокруг, лишь бы хорошо кормили. Падди был бы несчастным без меня.

– О не-е-ет, – заунывно плакала Сара Рэй.

Феликс покосился на нее с отвращением и бесчувственно заметил:

– Что-то я не пойму, с чего бы тебе так страдать. Это же не твой кот.

– Но я л-л-любила его, – всхлипывала Сара, – и мне всегда плохо, если плохо моим друзьям.

– Хотелось бы верить, что коты попадают в рай, как люди, – вздохнула Сесили. – Как думаете, это совсем невозможно?

Дядя Блэр покачал головой:

– Боюсь, что нет. Я бы и хотел считать, что у котов есть шанс попасть