Золотая дорога - Люси Мод Монтгомери

Она стояла за садовой оградой, в тени большой сосны, и смотрела… не на него, ибо даже не догадывалась о его присутствии, а на усыпанные чистыми непорочными цветками сливовые деревья в дальнем конце сада, и испытываемый ею неприкрытый восторг сиял на ее лице. На мгновение Джаспер Дейл решил, что ему явилась во плоти его любовь-греза. Она была так похожа – очень похожа: может, не чертами лица, но грацией и цветовой гаммой – грацией стройной, гибкой фигуры и сочетанием пушистых пепельных волос, задумчивых темно-серых глаз и изящной линии алых губ. Но более всего схожесть была заметна в выражении ее лица – в едва уловимой ауре личности, окружающей ее, будто легкий аромат соцветия. Казалось, к нему наконец пришла родная душа, и его сердце немедленно открылось ей навстречу.

Затем ее взгляд упал на него, и чары разрушились. Джаспер молча стоял на коленях, все тот же застенчивый человек, красный от стыда, – странное, почти жалкое и безнадежно смущенное создание. Легкая улыбка тронула уголки ее губ, она повернулась и быстро пошла прочь по аллее.

Джаспер смотрел ей вслед с новым, болезненным ощущением утраты и очарованности. Мучительно было чувствовать на себе ее взгляд, но теперь он понял, что не только мучительно, но и сладостно. Смотреть же, как она удаляется от него, оказалось куда тягостней.

Он решил, что это, наверное, и есть новая учительница музыки, хотя ему неизвестно было даже ее имя. К тому же на ней был голубой наряд – бледного, изысканного оттенка, и он был уверен, что наряд этот предопределен и что зовут ее – Элис. Он нисколько не удивился, обнаружив, что оказался прав.

Собрав букетик первоцветов, он отнес их в западное крыло и поставил в вазочку под портретом. Однако волшебство привычного ритуала куда-то пропало, и он увидел, сколь скудно в портрете воздается должное настоящей Элис. Лицо реальной девушки было намного милее, глаза – мягче, волосы – более блестящими. Самый дух любви покинул эту комнату, этот портрет и его грезы. Он попробовал было подумать о своей возлюбленной Элис, но перед ним возникла не призрачная обитательница комнаты в западном эркере, а живая девушка под большой сосной… Девушка, чья красота была подобна лунному свету, или отражению звезд в неподвижной воде, или белоснежным, покачивающимся на ветру цветкам, растущим в тихих тенистых уголках. Он не сразу понял, что это значит, а если бы понял, то горько страдал бы. Поначалу же он ощутил лишь смутное беспокойство – причудливо перемешавшиеся чувства потери и обретения.

Он снова увидел ее в тот же день, когда она возвращалась домой. Элис не замедлила шаг у ограды его сада и быстро прошла мимо. После этого он каждый день наблюдал за ней, укрывшись среди деревьев. Один раз с ней шел маленький ребенок, крепко державший ее за руку. Никогда раньше дети не становились частью мечтаний Джаспера Дейла. Но в тот вечер сумеречное видение в кресле-качалке предстало ему как молодая женщина в ситцевом платье с маленьким золотоволосым созданием на коленях – создание что-то лепетало, щебетало и называло женщину «мамой», и оба эти создания принадлежали ему.

На следующий день мистер Дейл впервые не принес цветы в запертую комнату. Вместо этого он срезал букет нарциссов и, тревожно озираясь, словно преступник, положил его на тропу под сосной. Она ведь должна пройти этой дорогой; ее ноги ступят на стебли, если она не заметит приношение. Затем, волнуясь, он укрылся в саду, уже раскаиваясь в содеянном. С безопасного расстояния он наблюдал, как она наклонилась и подняла цветы. Тогда он стал ежедневно класть новый букет на то же место.

Увидев цветы, Элис Рид тут же поняла, кто их положил, догадалась, что они предназначены именно ей, и взяла их с большим удивлением и удовольствием. До нее уже успели дойти слухи о Джаспере Дейле и его застенчивости, но еще раньше она видела его в церкви, и он ей понравился. Тогда она решила, что у него красивое лицо и красивые темно-голубые глаза; ей даже понравились его длинные каштановые волосы, над которыми посмеивались жители Карлайла. Она сразу поняла, что он отличается от всех остальных, но, по ее мнению, эта разница говорила в его пользу. Возможно, трепетная натура Элис почуяла его внутреннюю красоту и откликнулась на нее. Во всяком случае, в ее глазах Джаспер Дейл никогда не был нелепым человеком.

Услышав историю западного крыла, которой большинство людей не верило, она поверила в нее сразу, хоть и не поняла ее. Рассказ придал стеснительному джентльмену интереса и романтичности. Элис искренне хотела разгадать его тайну – и не из пустого любопытства: она считала, что в ней ключ к его личности.

Итак, каждый день она находила новый букет под сосной. Ей хотелось увидеть Джаспера и поблагодарить его, и она ведать не ведала, что он все время наблюдает за ней из-за кустов. Прошло какое-то время, прежде чем ей представился случай. Как-то вечером она возвращалась в неурочное время, а он, не ожидая ее, читал книгу, прислонившись к ограде. Элис остановилась возле сосны.

– Мистер Дейл, – негромко позвала она, – я хотела бы поблагодарить вас за цветы.

Застигнутый врасплох, Джаспер мечтал провалиться сквозь землю. Его страдание и смущение вызвали у нее тихую улыбку. Он не мог вымолвить ни слова, так что она осторожно продолжила сама:

– Это так мило с вашей стороны. Столько радости я получила от цветов – жаль, вы не знаете, как много.

– Это… ничего, ничего, – запинаясь, проговорил Джаспер. Книга упала на землю возле его ног, и Элис подняла ее и протянула владельцу.

– Так вам нравится Рёскин, – сказала она. – Мне тоже. Правда, вот это я не читала.

– Если… если хотите… прочесть… возьмите, – выдавил из себя Джаспер.

И Элис взяла книгу. С тех пор он больше не прятался от нее, а когда она принесла Рёскина обратно, они немного поговорили через ограду. Он стал давать ей и другие книги, а она приносила ему свои; у них сложилась привычка обсуждать прочитанное. Теперь Джасперу стало нетрудно разговаривать с девушкой: ему казалось, будто он ведет беседы с Элис из своих грез, и у него это получалось на удивление естественно. Он не был многословен, но Элис находила все его слова значительными – они оставались в памяти надолго и звучали как музыка. Она все так же находила под сосной цветы и всегда использовала часть их в своем наряде, но не знала, замечает