Золотая дорога - Люси Мод Монтгомери

– Нет-нет, ничего такого! Я совсем не это имела в виду, Фелисити. Я не хочу, чтобы кто-то умирал. Я хотела сказать, что если кто-то, кого я знаю, должен умереть, то у меня есть шанс попасть на похороны. Я еще ни разу не была на похоронах, а это, наверное, так интересно.

– В общем, не мешай-ка ты разговор о похоронах с разговором о свадьбах, – заключила Фелисити. – Это дурная примета. Я считаю, что мисс Рид себя недооценивает, но надеюсь, что она будет счастлива. И надеюсь, Несуразный Человек сумеет жениться, не совершив никакого ужасного промаха, но тут уж как пойдет.

– Церемония будет только для самых близких, – сказала Рассказчица.

– Хотел бы я на них посмотреть, когда они явятся в церковь, – захихикал Дэн. – Как он проведет ее к своему месту? Держу пари, войдет первый, или наступит ей на платье, или вообще споткнется и упадет.

– А может, в первое воскресенье он совсем не пойдет в церковь и придется ей одной идти, – вступил в разговор Питер. – В Маркдейле такое уже было. Один человек так стеснялся после женитьбы, что его жена ходила в церковь одна, пока он не привык.

– В Маркдейле, может, так и поступают, но в Карлайле люди ведут себя по-другому, – чинно сказала Фелисити.

Увидев, что Рассказчица незаметно отделилась от нас с недовольным выражением лица, я последовал за ней.

– В чем дело, Сара? – спросил я.

– Мне противно слушать, как они обсуждают мисс Рид и мистера Дейла в таком тоне, – ответила она. – Вся эта история по-настоящему прекрасна, но, когда они так говорят о ней, она кажется какой-то нелепой и абсурдной.

– Сара, ты можешь все мне рассказать, – принялся уговаривать я. – Я никому не скажу – и я пойму.

– Да, наверное, поймешь, – согласилась она в задумчивости. – Но даже тебе я не могу все рассказать, потому что не смогу сделать это достаточно хорошо. У меня такое чувство, будто есть всего один способ изложить историю как следует, – и я пока его не знаю. Но однажды узнаю и тогда расскажу тебе, Бев.

Много-много времени спустя она выполнила свое обещание. Через сорок лет после того разговора я отправил ей письмо через неисчислимые лиги суши и моря, что разделяли нас, где сообщал, что Джаспер Дейл скончался, и напоминал о данном мне некогда слове. В ответ она прислала изложенную в подробностях историю любви Джаспера Дейла и Элис Рид. Теперь, когда Элис спит под перешептывающимися вязами в церковной ограде Карлайла рядом со своим мужем, эту историю во всей ее стародавней прелести, пожалуй, может услышать и мир.

Глава 25. История любви несуразного человека

(Написана Рассказчицей)

Джаспер Дейл жил один в старом поместье, которое он назвал Золотой Вехой. В Карлайле считали, что давать имя своей ферме – это признак претенциозности; но если уж все-таки приспичило как-то назвать свой дом, то почему бы не дать ему простое, благоразумное, осмысленное имя? Например, Сосны, или Косогор, или, если уж хочется всех удивить, Домик Плюща.

Джаспер Дейл жил один в Золотой Вехе с тех пор, как умерла его мать, – тогда ему было около двадцати лет. Сейчас же он приближался к сорока, хоть и не выглядел на свой возраст. Впрочем, никогда он не выглядел молодо рядом с обычной молодежью; всегда была в его внешности какая-то печать отличия от обыкновенных людей, и это, в дополнение к его застенчивости, создавало непреодолимый, пусть и невидимый барьер между ним и другими. Всю свою жизнь он провел в Карлайле, и все, что жители Карлайла знали о нем (считая, что больше тут и знать нечего), – это то, что он болезненно, ненормально застенчив. Он никогда никуда не ходил, не считая церкви, не принимал никакого участия в незамысловатой социальной жизни Карлайла, был сдержан и не сближался ни с кем из мужчин, а что до женщин, то на них он вовсе не смотрел и в беседы с ними не вступал; если же кто-то из женщин заговаривал с ним, хоть бы даже самая почтенная, пожилая и благочестивая, он немедленно заливался краской, испытывая невыносимые муки. Не было у него, разумеется, и приятелей, чтобы вместе коротать время. Одним словом, со стороны казалось, что он предпочитает одинокую жизнь и начисто лишен интереса к людям.

Даже экономки у него не водилось; при этом дом, сохранивший обстановку со времен его матери, содержался в чистоте и аккуратности. В старомодные комнаты не проникали ни пыль, ни беспорядок, словно за ними ухаживала женщина. Об этом знали, так как Джаспер Дейл иногда поручал генеральную уборку жене своего наемного работника, миссис Григгс. Во всякое утро такой уборки хозяин усадьбы уходил в леса и поля и возвращался лишь к ночи. Пока он отсутствовал, миссис Григгс неизменно и без стеснения обследовала весь дом от погреба до чердака, и ее отчет о состоянии дел никогда не менялся: «Ни соринки». Однако в доме была одна запертая комната, куда ей не было ходу, – в западном крыле, с окнами, глядящими на сад и поросший соснами холм вдали. Миссис Григгс знала, что при матери Джаспера Дейла это помещение стояло пустым. Она полагала, что ничего там не изменилось, и не особенно любопытствовала, хоть на всякий случай и проверяла, не откроется ли дверь.

Итак, у Джаспера Дейла была славная ухоженная ферма. Свободное время весной и летом он по большей части проводил, работая в своем большом саду; предполагалось, что он много читает, ибо почтмейстерша докладывала о постоянных посылках с книгами и журналами. Он казался вполне довольным своим образом жизни. Со временем люди оставили его в покое и вряд ли смогли бы оказать ему большее благодеяние. Мысль о том, что он мог бы жениться, никому и в голову не приходила, это считалось попросту невозможным.

– Джаспер Дейл никогда даже не думал о женщине, – вещали карлайлские оракулы. Однако и оракулам случается ошибаться.

Как-то раз миссис Григгс вышла из дома Дейлов с одной прелюбопытной историей, которую старательно разнесла по городам и весям. Немало толков породила эта история, но все же местный люд, хоть и слушал, навострив уши, и строил догадки, и расспрашивал, не особенно верил рассказанному. Считалось, что многое тут было порождением фантазии миссис Григгс. Хватало даже тех, кто заявлял, будто миссис Григгс выдумала все от начала до конца, ибо она не обладала репутацией кристально честной женщины.

Вот какую историю рассказала миссис Григгс.

Однажды дверь в западном крыле оказалась незапертой. Миссис Григгс вошла в нее, ожидая