Спаситель и сын. Сезон 7 - Мари-Од Мюрай

— Ты меня подавлял, — тихо сказал Поль. — Был на голову меня выше, я рядом с тобой выглядел сопляком. И говорил ты как по писаному, и мама моя от тебя была без ума. И ты был самостоятельный. Я только и слышал: Лазарь такой самостоятельный!

— Ты был моим единственным другом с первого класса, — сказал Лазарь и поперхнулся.

— Вот-вот, ты был слишком разборчивый. Стоило мне с кем-нибудь подружиться, ты его раскритиковывал.

В конце концов Поль отвернулся от Лазаря, которого ему все время ставили в пример, начал тайком курить, таскать деньги из семейного кошелька, бутылки с алкоголем, строил из себя крутого. И точно знал, что в эту сторону Лазарь за ним не пойдет. Наруто и Саске.

Лазарь все не мог откашляться, так что Поль спросил:

— Как ты? Дать воды?

Лазарь протянул ему свой бокал и указал пальцем на графин. Сделал несколько глотков и выговорил хриплым голосом:

— Я не умею так легко сходиться с людьми, как ты. И всегда тебе завидовал. Мне кажется, я никому не нравлюсь, особенно ровесникам.

Лазарь был красивым юношей, он рано развился физически, в двенадцать лет выглядел на шестнадцать. Товарищи его сторонились.

— Потому что ты любишь поучать. А это всех напрягает, — сказал Поль.

— Ну да, я всех напрягаю, всем досаждаю, я зануда и нытик.

Неправда. Он совсем другой, он не узнавал себя в том, каким виделся окружающим. Но что надо сделать, чтобы они разглядели настоящего Лазаря, который так любил родных, что готов был за каждого отдать жизнь, которому очень нравились девочки, хоть по нему этого не скажешь, и который хотел оберегать планету для всеобщего блага?

— Понимаешь, ты слишком правильный. До тебя не дотянуться, — сказал Поль, почти дословно повторяя то, что говорил в соседней комнате Габен.

— Да хватит уже! Я такой, как все.

Они молча допили графин, надеясь что-нибудь найти на дне. Может, истину?

— Взрослеть ужасно трудно, — прервал молчание Поль. — Я бы хотел остаться маленьким, стать таким, как Грегуар. И чтобы… со мной была мама. Вот бы мне всегда было восемь лет. Помнишь, как тогда было здорово? Когда мы делали спорткомплекс для Чудика?

Старина Чудик! Как же они могли забыть ручного хомячка Поля? Они смастерили ему спорткомплекс с туннелем из картонных трубочек с приманкой в виде кусочка яблока. Друзья припомнили и исполнили хором гимн в честь победителя:

— Молодец! Молодец! Лучше всех на свете! О тебе, о тебе сообщат в газете!

— А помнишь, как ты сунул его в карман и принес в школу? И как мадам Дюмейе вытаращила глаза, когда ты его вытащил в классе?

— Бедная учительница! Чего только она не навидалась!

Мадам Дюмейе и ее пословицы, ее диснеевские раскраски, мадам Дюмейе и ее посох дождя, мадам Дюмейе и ее смелые педагогические эксперименты… Поль и Лазарь рыдали от смеха, вспоминая свое детство.

— А сериал про зомби, который нам показывал Габен! — воскликнул Поль.

— «Ходячие мертвецы». Ты от страха залезал под диван.

— Неправда!

— Правда-правда!

Они подкалывали друг друга и хохотали. Поль достал бутылку водки, припрятанную в спортивной сумке.

— Ну что, по последнему глотку?

— Чинь-чинь!

Они чокнулись и выпили до дна. На дне последнего бокала была дружба.

В спальне под ними Луиза и Спаситель, полураздетые, решили «прилечь на минутку».

— По-моему, я никогда в жизни столько не пила, — призналась Луиза. — Из-за апельсинового сока не чувствуешь алкоголь, пьешь себе и пьешь.

Спаситель в ответ только улыбнулся. Рядом в кроватке посапывала, раскинув руки и ноги и приоткрыв губешки, спящая Леопольдина. Покой. Наконец-то минута покоя. Спаситель уже мягко проваливался в сон, но тут его окликнула Луиза:

— О чем ты думаешь?

Никогда прежде она не задавала ему такого вопроса, поэтому ему не приходилось на него отвечать. Луиза ждала услышать встречный вопрос: «А ты?» — однако, к ее удивлению, Спаситель ответил по-человечески, но сначала засмеялся, вдруг осознав, куда забрели его мысли:

— Я засыпал, и почему-то мне вспомнился один пожилой пациент, которого я принимаю по скайпу. Он панически боится ковида. И я подумал, что ему было бы полезно выпивать время от времени по стаканчику коктейля с ромом.

— А ты опять прикладываешься к кофе, — притворно сердитым тоном сказала Луиза. На самом деле ей нравилось, что у мужа, как у всех на свете, есть свои слабости.

— Это из-за пациентов, — оправдываясь, сказал Спаситель. — У меня есть школьная учительница, так она ужасно страдала без успокоительного кофейку.

Он задумался: об Ариане Пежо. Представил себе, что она влюбилась в коллегу, прекрасную Жильберту, они стали жить вместе и воспитывать корги. Он было опять погрузился в сон, и опять его разбудила Луиза:

— Я вижу иногда за ужином, что тебя как будто и нет, ты не с нами, а все еще со своими пациентами у себя в кабинете.

— Ммм? Да, правда, бывает, что не отпускает, — сонным голосом сказал Спаситель. — Особенно если что-то тяжелое. Или какая-то тайна… Как с тем мальчиком… несколько лет тому назад. Энурез в девять лет банальная штука, часто связанная с физиологическим созреванием. Но я чуял: тут что-то другое.

— Чутье — твое шестое чувство, ты видишь людей насквозь. А что это была за тайна? — попробовала спросить Луиза.

И опять удивилась — Спаситель ответил прямо:

— У его матери был сожитель. Извращенный тип, который принуждал к сексу мальчиков.

— И что ты сделал? Донес в полицию?

— Нет. Открыл глаза матери.

Сирилл. Мальчика звали Сирилл. Как только его оградили от насильника, энурез прекратился[30].

— А теперь, понимаешь у меня появился еще один пациент, — Спаситель заговорил с воодушевлением, понятным каждому, кто увлечен своим делом. — Ему двенадцать лет, но ростом он с Грегуара. Что-то мешает ему расти…

Он принялся рассказывать историю Фердинанда Сальви, не называя его имени, как делают психологи, когда описывают интересные случаи из своей практики. Но очень скоро забыл о всякой осторожности и, лежа в темноте с открытыми глазами, как на кушетке психоаналитика, разоткровенничался вовсю. Вспомнил месье К., который был уверен, что соседи сверху приделали на потолок его спальни камеру видеонаблюдения; четырехлетнюю М., которая билась головой о стенку, чтобы привлечь внимание родителей; пациентку с Мартиники, которая считала, что ее сглазили, тогда как на самом деле она была помешана на чистоте: по полтора часа мылась в душе и терла щеткой куриные яйца, потому что они «вылезали из одного места». Спаситель рассказывал и посмеивался — у всех этих случаев была и забавная сторона.

— А как-то раз одна