Рассказчица - Люси Мод Монтгомери

«кафедру», довольно сильно нервничая, а моя аудитория с серьезным видом расселась передо мной на траве. Разминка состояла только из пения и чтения. Молитву договорились исключить: ни Феликс, ни Питер, ни я не чувствовали в себе храбрости для публичной молитвы. А вот пожертвования оставили: доходы должны были пойти миссионерам. Дэн обошел прихожан с тарелкой – тарелкой с розовыми бутонами, принадлежащей Фелисити, – имея при этом такой же противоестественно церемонный вид, как сам Элдер Фрюэн. Все положили на тарелку по центу.

И вот я приступил к проповеди. А она оказалась чудовищно пресной! Я понял это, не дойдя и до середины. Думаю, произносил я ее очень хорошо, не упустив ни одного из шлепков. Но мои слушатели явно скучали. Сойдя с кафедры после того, как страстно вопросил «могли бы мы, чьи души в свете» и так далее, я с затаенным унижением чувствовал, что мое выступление провалилось. Оно вообще никого не поразило. Теперь приз точно достанется Феликсу.

– Это была очень хорошая проповедь для первого раза, – благородно сказала Рассказчица. – Звучала похоже на все те настоящие проповеди, которые я слышала.

На мгновение очарование ее голоса внушило мне иллюзию, что, в общем-то, справился я не так уж и плохо, но остальные девочки, считая своим долгом тоже сделать мне какой-нибудь комплимент, быстро развеяли эти утешительные чары.

– Каждое слово в твоей проповеди – правда, – сказала Сесили, невольно выдавая интонацией, что это и есть единственное достоинство моей проповеди.

– Мне часто кажется, – чинно подхватила Фелисити, – что мы недостаточно думаем о язычниках. Надо думать о них побольше.

Сара Рэй довершила мое полное унижение, объявив:

– Вышло весьма мило и коротко!

– Что не так с моей проповедью? – спросил я Дэна вечером. Поскольку он не был ни судьей, ни соперником, обсуждать с ним этот вопрос было безопасно.

– Она слишком уж похожа на обычную, чтобы быть интересной, – честно ответил Дэн.

– Но я-то думал, чем больше проповедь похожа на настоящую, тем лучше, – отозвался я.

– Нет – если хочешь поразить, – серьезно пояснил Дэн. – Здесь требуется что-то из ряда вон. Вот Питер, тот наверняка сделает по-другому.

– Да ну, Питер! Не верю, что он сумеет произнести проповедь, – отмахнулся я.

– Может, и нет, но вот увидишь, поразить он сумеет, – сказал Дэн.

Дэн не был ни пророком, ни из рода пророков, но в этот раз он оказался ясновидящим: Питер и в самом деле поразил.

Глава 26. Питер поражает

Питер был следующий по очереди. Записывать свою проповедь он не стал. Это, заявил он, слишком тяжелая работа. Он также не собирался использовать стих из Святого Писания.

– Как это? Разве бывают проповеди без цитаты из Библии? – в недоумении вопросил Феликс.

– Вместо цитаты я возьму сюжет, – надменно ответил Питер. – Я не стану привязываться к отдельной цитате. И у меня там будут пункты – три пункта. Вот у тебя в проповеди ни одного не было, – бросил он в мою сторону.

– Дядя Алек говорит, что дядя Эдвард говорит, что пункты начинают выходить из моды, – сказал я, защищаясь, и защищаясь тем упорнее, что понимал: надо было обязательно вставить в проповедь пункты! Тогда, вне всяких сомнений, она поразила бы больше. Правда в том, что я начисто об этом позабыл.

– Ну а у меня они будут, и мне все равно, что это не модно, – отрезал Питер. – Это хорошая штука. Тетя Джейн говаривала, что ежели у проповедника нету пунктов и он их не держится, то ему только и остается, что блуждать по всей Библии и никогда ни до чего не дойти.

– А о чем ты будешь проповедовать? – поинтересовался Феликс.

– Узнаешь в воскресенье, – важно ответил Питер.

Воскресенье пришлось уже на октябрь и выдалось прелестным, теплым и ласковым, как в июне. Что-то в этой нежной ускользающей атмосфере напоминало о прекрасных забытых вещах и внушало хрупкие будущие надежды. Леса облачились в тончайшие паутинные наряды, а западные холмы окрасились красным и золотым.

Мы расселись вокруг Кафедрального валуна и поджидали Питера и Сару Рэй. Для Питера это воскресенье было выходным, и вчера вечером он ушел домой, но уверил нас, что вернется ко времени проповеди. Наконец он прибыл и взошел на гранитную глыбу так, словно родился и вырос в богатом имении. На нем был новый костюм, и я, заметив это, почувствовал, что у Питера уже есть явное преимущество передо мной: мне пришлось проповедовать в своем втором по красоте костюме, ибо один из законов тети Джанет гласил, что лучшие костюмы по возвращении из церкви снимаются. Я увидел, что есть выгоды и в положении наемного работника.

Из Питера вышел замечательный маленький пастор – синий сюртук, белый воротничок, аккуратно завязанный галстук. Черные глаза сияли, а черные кудри были зачесаны назад на вполне пасторский помпадуровый манер, хотя на макушке и грозились развалиться на беспорядочные пряди.

Мы решили не дожидаться Сары Рэй, ведь она могла то ли прийти, то ли нет, в зависимости от настроения ее матери. Поэтому Питер начал службу.

Он прочел главу и назвал выбранный им гимн с таким sang froid[34], словно всю жизнь только этим и занимался. Сам мистер Марвуд не смог бы превзойти Питера в том, как он произнес:

– Мы споем весь гимн целиком за исключением четвертой строфы.

Великолепный штрих, а мне такое даже в голову не пришло. Я стал склоняться к мысли, что Питер, видимо, противник, достойный моего клинка.

Перед самым началом выступления Питер сунул руки в карманы – совершенно неординарная вещь. Затем он без лишних предисловий пустился проповедовать своим обычным разговорным тоном – еще один неординарный ход. Поблизости не оказалось стенографиста, который мог бы зафиксировать его проповедь, однако в случае необходимости я повторил бы ее слово в слово – без сомнения, так же, как и все, кто ее слышал. Такую проповедь не забудешь.

– Возлюбленная паства, – произнес Питер, – моя проповедь будет об одном скверном месте, а именно о преисподней.

Аудиторию словно пронзило электрическим током. Все внезапно стали очень внимательными. Одним предложением Питер сделал то, что я не смог за всю проповедь. Он поразил.

– Я поделил проповедь на три пункта, – продолжил мой конкурент. – Первый: что вам не следует делать, если вы не хотите попасть в это скверное место. Второй: на что похоже это скверное место, – (ропот в публике!) – и третий: как избежать попадания туда.

Итак, есть много разных вещей, которые нельзя делать, и важно их все знать. Не теряйте нисколько времени, постигайте их. Перво-наперво вы никогда не