Рассказчица - Люси Мод Монтгомери

– Надеюсь, Феликс победит, – сказала мне Рассказчица, – не только из-за чести семьи, но и потому, что Питер поступил очень, очень дурно с этими молитвами. Как думаешь, твой брат сможет?

– Не знаю, – с сомнением признался я. – Феликс слишком толстый. Он быстро выдохнется. А Питер весь из себя такой хладнокровный, да еще на год старше Феликса. Но зато у Феликса есть опыт, он дрался с мальчишками в Торонто. А у Питера это первая драка.

– А ты дрался когда-нибудь? – полюбопытствовала Рассказчица.

– Один раз, – кратко ответил я, страшась следующего вопроса, который тут же неизбежно последовал.

– Кто победил?

Иногда говорить правду очень тяжело, особенно юной леди, которой ты безмерно восхищаешься. Мне пришлось бороться с искушением, и в этой борьбе, нужно честно признаться, я мог и проиграть, когда бы на память своевременно не пришло спасительное воспоминание об одном обещании, которое я дал сам себе перед Судным воскресеньем.

– Другой парень, – с вынужденной честностью ответил я.

– Ну, – заметила Рассказчица, – я лично думаю, не так уж важно, проиграл ты или нет, если дрался славно и честно.

Ее могущественный голос внушил мне, что, в конце-то концов, я вполне тяну на героя, и жгучие чувства ушли из моих воспоминаний о той старой драке.

Очутившись на задворках амбара, мы обнаружили всех в сборе. Сесили была очень бледна, Феликс и Питер уже стаскивали свои куртки. В тот вечер закат выдался чисто-желтым, и проходы между елями утопали в его ясном свете. Прохладный осенний ветерок насвистывал в темных ветвях и разгонял вокруг кроваво-красные кленовые листья, осыпавшиеся с дерева возле угла амбара.

– Так, – скомандовал Дэн, – я считаю до трех, вы беретесь за дело и дубасите друг друга до тех пор, пока кому-то не хватит. Сесили, помолчи. И – раз, два… три!

Обе стороны взялись за дело более с яростным усердием, чем с осторожностью. В результате Питер получил то, что потом превратилось в фингал под глазом, а у Феликса пошла носом кровь. Сесили закричала и кинулась прочь из леска. Мы подумали, она сбежала, потому что не смогла вынести вида крови, и не очень-то жалели об этом, потому что ее очевидное неодобрение и беспокойство портили наш бурный ажиотаж.

Феликс и Питер разошлись после первого нападения и теперь настороженно кружили друг напротив друга. И только каждый снова вцепился в противника, как из-за угла амбара показались дядя Алек и семенящая за ним Сесили.

Дядя не выглядел сердитым. Во взгляде его было скорее недоумение. Тем не менее он схватил соперников за шиворот и растащил.

– Так, парни, это прекращается прямо сейчас, – сказал он. – Вы знаете, что я не позволяю драться.

– О, но дядя Алек, тут такое дело… – возбужденно начал Феликс. – Питер…

– Нет, я не желаю ничего слушать, – строго оборвал его дядя Алек. – Мне все равно, из-за чего вы подрались, но разрешать споры надо другими методами. Помни, какие у меня правила, Феликс. Питер, Роджер ищет тебя, нужно помыть повозку. Ступай.

Питер угрюмо поплелся прочь, а Феликс так же угрюмо уселся и принялся гладить свой нос. К Сесили он повернулся спиной.

Сесили получила свое, когда дядя Алек ушел. Дэн обозвал ее ябедой и малявкой и издевался над ней до тех пор, пока она не ударилась в слезы.

– Я не могла стоять и смотреть, как Феликс и Питер выбивают душу друг из друга, – всхлипывала она. – Такие друзья, и вдруг так дерутся – невыносимо.

– Дядя Роджер позволил бы им подраться, – недовольно проговорила Рассказчица. – Дядя Роджер верит в мальчишеские драки. Он говорит, это такой же безвредный способ избавиться от первородного греха, как и любой другой. Питер и Феликс остались бы друзьями после драки. Они бы стали даже большими друзьями, потому что вопрос молитв был бы решен. А теперь он вообще не разрешится – если только Фелисити не уговорит Питера перестать молиться против Феликса.

Единственный раз в жизни Рассказчица не проявила присущего ей такта. Или – возможно ли, чтобы она произнесла эти слова по злому умыслу? Как бы то ни было, Фелисити возмутил очевидный намек на то, что она имеет на Питера большее влияние, чем все остальные.

– Я не вмешиваюсь в молитвы наемных мальчишек, – высокомерно заявила она.

– Вообще-то, драться из-за каких-то там молитв – это полная чушь, – сказал Дэн, решивший, видимо, что раз уж шанс на драку потерян, он вполне может озвучить свои подлинные мысли по поводу этой глупой ситуации. – И если на то пошло, то и в принципе молиться о каких-то там горьких яблоках – такая же полная чушь.

– О Дэн, но разве ты не веришь, что в молитве обязательно есть какое-то благо? – упрекнула его Сесили.

– Ага, я верю, что в некоторых видах молитв есть некоторое благо, но не в этом случае, – упрямился Дэн. – Я не верю, что Богу есть дело до того, кто может съесть противное яблоко, не поморщившись.

– Мне кажется, неправильно говорить о Боге так, будто ты с Ним знаком, – высказалась Фелисити, чувствуя, что подвернулся хороший шанс осадить брата.

– Тут что-то не так, – озадаченно проговорила Сесили. – Можно и нужно молиться о том, чего хочешь, в этом я уверена, а Питер хотел быть единственным, кто мог пройти Испытание. По идее он прав, и все же кажется, что не прав. Ох, хотелось бы мне разобраться.

– Молитва Питера была неправедная, потому что это была эгоистичная молитва, вот как я думаю, – задумчиво ответила Рассказчица. – А с молитвой Феликса все в порядке, потому что от нее никому не предполагалось никакого вреда. Питер эгоистично хотел быть единственным. Нельзя молиться об эгоистичных вещах.

– А, я поняла теперь! – радостно воскликнула Сесили.

– Да, но, – торжествующе продолжил Дэн, – если верить, что Бог отвечает на какие-то конкретные запросы, то выходит, Он ответил на молитву Питера. Что ты на это скажешь?

– О! – Рассказчица нетерпеливо покачала головой. – Что толку пытаться вникнуть в подобные вещи: мы все время только еще больше запутываемся. Давайте уже оставим этот вопрос в покое, и я расскажу вам историю. Тете Оливии сегодня пришло письмо из Новой Шотландии, от подруги, которая живет в Шубенакади. Когда я заметила, что это смешное название, тетя сказала поискать в ее альбоме с вырезками историю о его происхождении. И я ее нашла. Хотите послушать?

Разумеется, все хотели. Мы расселись среди еловых корней, и Феликс, наконец разобравшийся со своим носом, развернулся и тоже слушал. Он упорно не смотрел на Сесили, но остальные уже простили ее.

Рассказчица прислонилась своей каштановой головкой к еловому стволу и уставилась в небо цвета зеленого яблока, просвечивающее над нами сквозь ветви. Я