Рассказчица - Люси Мод Монтгомери

– А как понять, что эти взрослые хорошие? – вдруг выпалил Феликс, забыв, что он в церкви.

– О, это просто, – ответил Питер. – Всегда можно почувствовать, кто хороший, а кто нет. Также вы не должны лгать и не должны никого убивать. Будьте особенно осторожны насчет убивать кого-то. За вранье вас могут простить, если вы по-настоящему раскаиваетесь, но если вы кого-то убили, то получить прощение очень трудно, так что лучше подстелить соломки. Еще нельзя совершать самоубийство, потому что если вы его совершили, то у вас нет шансов покаяться. Также не забывайте молиться и не ссорьтесь с сестрой.

Тут Фелисити ткнула Дэна в бок локтем, а тот немедленно взвился на дыбы.

– Нечего мне проповедовать, Питер Крейг, – выкрикнул он. – Я этого не потерплю. Я ссорюсь с сестрой не чаще, чем она со мной. Так что оставь меня в покое.

– А кто тебя трогает? – спросил Питер. – Я никаких имен не поминал. Священник может что угодно сказать с кафедры, ежели не поминает имен, и никто не может ему запретить.

– Ладно, вот погоди у меня до завтра, – огрызнулся Дэн, неохотно умолкая под обвинительными взглядами девочек.

– Вы не должны играть по воскресеньям, – вернулся к теме Питер, – то есть играть в будничные игры, а еще шептаться в церкви или смеяться в церкви (однажды я сделал это, но потом жутко раскаивался), и нельзя обращать внимание на Падди, в смысле на домашнего кота во время семейной молитвы, даже если он запрыгивает вам на спину. Еще не следует обзываться и корчить рожи.

– Аминь! – воскликнул Феликс, очень страдающий оттого, что Фелисити часто корчила рожи ему.

Питер умолк и пригвоздил Феликса к месту грозным взглядом с Кафедрального валуна.

– Ты не имеешь права выкрикивать такие вещи посреди проповеди, – отчитал он моего брата.

– А в методистской церкви в Маркдейле так делают, – запротестовал несколько сконфуженный Феликс. – Я сам слышал.

– Мне известно об этом. Так принято у методистов, и для них это нормально. Я ничего не имею против методистов. Моя тетя Джейн была одной из них, и я мог бы стать им, если бы не испугался так сильно в Судный день. Но ты-то не методист. Ты же пресвитерианин, верно?

– Да, конечно. Я им родился.

– Очень хорошо, вот и делай все по-пресвитериански. Чтоб я больше не слышал твоих аминей, не то сам покажу тебе аминь.

– Ой, не встревайте больше, – взмолилась Рассказчица. – Это нечестно. Как можно произнести хорошую проповедь, если тебя все время перебивают? Вот Беверли никто не перебивал.

– Бев не нападал на нас с кафедры, – буркнул Дэн.

– Вы не должны драться, – отважно продолжал Питер. – То есть нельзя драться ради забавы и из-за плохого настроения. Нельзя говорить плохие слова и ругаться. Нельзя напиваться – хотя, конечно, вряд ли вы сможете, пока не вырастете, а девочки так и вовсе никогда. Наверно, есть еще много разных вещей, которые вы не должны делать, но эти самые главные. Конечно, я не говорю, что вы точно пойдете в скверное место, если будете их делать. Я только говорю, что вы рискуете. Дьявол выискивает людей, которые делают это, и он скорее будет донимать их, чем тратить свое время на тех, которые этого всего не делают. Вот и все по первому пункту моей проповеди.

Тут как раз появилась несколько запыхавшаяся Сара Рэй. Питер посмотрел на нее осуждающе.

– Сара, ты пропустила весь мой первый пункт, – сказал он, – это нехорошо, раз ты одна из судей. По-моему, придется мне снова повторить проповедь нарочно для тебя.

– Такое уже случилось однажды. Я знаю эту историю, – вступила Рассказчица.

– Ну и кто теперь перебивает? – мстительно воскликнул Дэн.

– Да ладно, давай рассказывай, – разрешил сам проповедник, с предвкушением перегибаясь через край кафедры.

– Это случилось с мистером Скоттом, – сказала Рассказчица. – Он проповедовал где-то в Новой Шотландии и уже перевалил за середину проповеди – а тогда, видите ли, проповеди были очень длинными, – и тут в церковь зашел мужчина. Мистер Скотт замолчал, дожидаясь, пока тот усядется. Потом он сказал: «Друг мой, вы сильно опоздали на службу. Надеюсь, вы не опоздаете в рай. Да простят меня прихожане, но мне придется произнести проповедь вновь ради блага нашего друга». И он повторил всю проповедь с самого начала. Говорят, тот человек больше ни разу в жизни не опоздал в церковь.

– Так ему и надо, – сказал Дэн. – Хотя, правда, всем остальным туго пришлось.

– Слушайте, давайте все помолчим, пусть Питер проповедует, – сказала Сесили.

Питер расправил плечи и взялся за край кафедры. Он не сделал ни одного шлепка, но я сразу осознал, что его методы – подаваться вперед и пригвождать взглядом то одного, то другого слушателя – намного эффективнее.

– Итак, мы подошли ко второму пункту моей проповеди: на что похоже это скверное место.

И он принялся описывать скверное место. Позже выяснилось, что материал он почерпнул из иллюстрированного переводного издания Inferno[35] Данте, которое его тетя Джейн некогда получила в качестве школьной награды. Но в момент проповеди мы полагали, что он взял эти сведения из Библии. Питер последовательно читал Библию с того самого дня, который мы нарекли «Судным воскресеньем», и уже почти дошел до конца. А все остальные на тот момент не осилили ее целиком, и мы сочли, что он нашел эти описания мира потерянных душ в какой-то незнакомой нам пока части Священного Писания. А потому все его высказывания звучали весомо и вдохновенно, и мы в полном смятении внимали грозным и трагичным описаниям. Питер своими словами излагал чужие мысли, и результатом явились мощь и простота, которые потрясли наше воображение.

Внезапно Сара Рэй с воплем вскочила на ноги, и вопль этот быстро сменился неестественным смехом. Все мы, включая проповедника, ошалело уставились на нее. Сесили и Фелисити тоже вскочили и схватили ее за руки. С Сарой Рэй приключился истерический припадок, но у нас не было опыта в подобных вещах, и мы попросту решили, что она сошла с ума. Она кричала, плакала, смеялась и дергалась.

– Да она рехнулась, – объявил Питер, сходя с кафедры с очень бледным лицом.

– Ты до смерти напугал ее своей ужасной проповедью, – возмущенно набросилась на него Фелисити.

И они с Сесили наполовину повели, наполовину поволокли Сару из сада в дом. Оставшиеся переглядывались в безмолвном недоумении.

– Н-да, Питер, уж ты поразил так поразил, – угрюмо проговорила Рассказчица.

– А чего она так испугалась? Подождала бы до третьего пункта, и я бы показал, как надо держаться подальше от