Рассказчица - Люси Мод Монтгомери

Не помню, что мы сделали с Феликсом.

Вечером случился ливень, нам пришлось остановить сбор. А после ливня в небе раскинулась величественная двойная радуга. Мы смотрели на нее из окна амбара, а Рассказчица излагала нам старую легенду, вычитанную в одном из многочисленных альбомов тети Оливии.

– Давным-давно, в золотой век, когда боги так часто навещали землю, что во встрече с ними не было ничего необычного, Один совершал паломничество по белу свету. А Один, знаете ли, был главным богом в северных землях. Где бы он ни появлялся среди людей, он учил их любви, и братству, и разному искусному ремеслу. Великие города возникали там, где ступала его нога, и всякая земля, по которой он проходил, была благословенна, ибо бог спустился здесь к людям. Но многие мужчины и женщины сами следовали за Одином, оставляя позади и свои пожитки, и свои тщеславные планы, и их он обещал одарить вечной жизнью. Все это были хорошие, благородные, бескорыстные и добрые люди, но самым лучшим и самым благородным из них был юноша по имени Винг. Сам Один чтил этого юношу больше всех других за его красоту, силу и доброту. Тот всегда шел по правую руку от Одина, и всегда первые лучи улыбки бога падали на него. Он был высокий и прямой, словно молодая сосна, его длинные волосы были цвета спелой пшеницы в солнечном свете, а его глаза сияли, словно северное небо в звездную ночь.

В отряде Одина шла прекрасная девушка по имени Алин. Красотой и изяществом она напоминала юную березку весной посреди темных старых сосен и елей, и Винг любил ее всем сердцем. Его душа наполнялась восторгом при мысли, что он и она вместе отведают воды из источника бессмертия, как обещал Один, и пребудут едины в вечной молодости.

Наконец они подошли к тому самому месту, где радуга касается земли. И радуга являла собой большой мост, собранный из живого разноцветья, такого яркого и чудесного, что человеческий глаз не мог различить за ним ничего, кроме далекой, ослепительно сверкающей красоты там, где источник жизни бил вверх алмазным блеском. Однако под Радужным мостом катился чудовищный поток, глубокий, широкий и неистовый, полный камней, быстрин и водоворотов.

Мост охранял Страж – темный, строгий и печальный бог. Один повелел ему отворить врата и позволить следующим за ним людям взойти на Радужный мост, чтобы они смогли испить из источника жизни. И Страж распахнул врата.

– Проходите и отведайте вод источника, – сказал он. – Бессмертие будет даровано всем, кто испил из него. Но лишь тому единственному, кто первым пригубит эту воду, будет дозволено вечно идти по правую руку от Одина.

Тогда вся компания устремилась на мост в большой спешке, ибо все воспламенились желанием первыми оказаться у источника и обрести столь чудесный дар. Винг подошел к вратам самым последним. Он задержался, вытаскивая занозу из ноги нищего ребенка, встреченного на дороге, и не услышал слов Стража. Однако стоило ему с лучезарной радостью и предвкушением ступить на радугу, как строгий и печальный Страж взял его за плечо и остановил.

– Винг, сильный, благородный и доблестный, – сказал он, – тебе не суждено пройти по Радужному мосту.

Помрачнело лицо Винга. Жаркий протест вспыхнул в его сердце и поспешил на его уста.

– По какой причине ты не пускаешь меня к напитку бессмертия? – страстно вопросил он.

Страж указал на темный поток, что нес свои воды под мостом.

– Тебе не суждено пройти радужной тропой, – повторил он, – но сей путь открыт. Переправься через этот поток. Источник жизни на другом берегу.

– Ты насмехаешься надо мною! – воскликнул расстроенный Винг. – Ни один смертный не сможет перейти эту реку. О господин, – взмолился он, смиренно повернувшись к Одину, – ведь ты сулил мне вечную жизнь подобно другим. Неужто нарушишь ты свое обещание? Вели Стражу пропустить меня. Он не посмеет ослушаться тебя.

Но Один стоял молча, отвернувшись от своего любимца, и сердце Винга переполнили невыразимые горечь и отчаяние.

– Тебе должно вернуться на землю, коли ты страшишься испытать себя в этом потоке, – сказал Страж.

– Нет, – безрассудно ответил Винг, – земная жизнь без Алин страшнее, чем смерть, что ждет меня в сей темноводной реке.

И он отважно бросился в воду. Он плыл, боролся, пробивался сквозь хаос. Волны снова и снова захлестывали его с головой, водовороты подхватывали и швыряли на острые скалы. Бешеные, холодные брызги летели ему в глаза и слепили его, и он ничего не видел; рев воды оглушал его, и он ничего не слышал. Зато Винг в полной мере ощущал свои раны и ссадины, нанесенные острыми камнями, и много раз был на грани того, чтобы прекратить борьбу, но снова и снова мысль о любящих глазах милой Алин придавала ему сил и возвращала желание бороться, пока это возможно. Долгой, бесконечно долгой показалась ему эта жестокая и опасная переправа, но вот наконец он одержал победу над стихией и достиг дальнего берега. Еле дыша и пошатываясь, в разодранной одежде, с кровоточащими ранами, он выбрался на сушу, где бил источник бессмертия. Винг с трудом доковылял до него и припал губами к прозрачной струе. Тут вся боль и усталость покинули его, и он восстал, подобный прекрасному бессмертному богу. Очень скоро с Радужного моста торопливо спустилась целая толпа – его спутники. Однако все они опоздали, им не достался двойной дар. Винг заслужил его, преодолев опасности темной реки.

Радуга истаяла, на землю опускались густые октябрьские сумерки.

– Интересно, – в задумчивости проговорил Дэн, пока мы шли домой среди вечернего благоухания, – каково это – жить в мире вечно?

– Подозреваю, мы бы со временем устали, – сказала Рассказчица. – Но, – добавила она, – думаю, что лично мне потребовалось бы много времени, чтобы устать.

Глава 29. Внизу сидела тень: ждала[43]

Наутро мы поднялись рано и оделись при свете свечи. Но сколь ранним ни было утро, а когда мы спустились в кухню, Рассказчица уже с важным видом восседала на синем сундуке Рейчел Уард.

– Ну и что вы думаете! – воскликнула она. – У Питера корь! Ему было ужасно плохо всю ночь, и дяде Роджеру пришлось ехать за доктором. Питер в бреду и никого не узнает. Конечно, в таком состоянии его нельзя перевезти домой, так что его мать пришла к нам ухаживать за ним, а я поживу здесь, пока он не поправится.

Горечь наша смешалась со сладостью. Мы жалели Питера с его корью, но как чудесно, что Рассказчица будет все это время с нами! Какой рассказывательный