Рассказчица - Люси Мод Монтгомери

Слишком близко подошли мы к чему-то темному, страшному и угрожающему, и, хотя абсолютно неожиданно это что-то отодвинулось, холод и тень его все еще властвовали над нами. Внезапно Рассказчица, которая стояла, прислонившись к высокой ели, сползла по стволу бесформенным ворохом и разразилась страстным плачем. Я никогда не слышал, чтобы кто-то так рыдал, с жуткими, душераздирающими всхлипами. Так-то девичьи слезы были мне привычны. Для Сары Рэй это вообще было нормальное состояние, да и Фелисити с Сесили время от времени пользовались привилегией своего пола. Но никогда еще мне не доводилось видеть, чтобы какая-нибудь девочка плакала так. Меня охватило то же неприятное чувство, что и в тот единственный раз, когда я видел плачущим своего отца.

– О, не плачь, Сара, не надо, – мягко увещевал я, гладя ее по судорожно трясущемуся плечу.

– Все же ты очень странная девочка, – высказалась Фелисити, впрочем с большей терпимостью в голосе, чем обычно. – Ни слезинки не пролила, пока считалось, что Питер умрет, а теперь, когда мы знаем, что он поправится, так ревешь.

– Сара, деточка, пойдем со мной, – сказала Оливия, склонившись над ней. Рассказчица поднялась и пошла прочь, а тетя Оливия обнимала ее рукой за плечи. Звук плача растаял где-то под елями, а вместе с ним, казалось, ушли ужас и горе, которые выпали на нашу долю в последние часы. В ответ на это дух наш немедленно взмыл ввысь.

– О, как же здорово, что с Питером все будет в порядке! – воскликнул Дэн, вскочив на ноги.

– Я ничему в жизни так не радовалась, – провозгласила Фелисити в беззастенчивом восторге.

– Может, мы сумеем отправить весточку Саре Рэй прямо сегодня? – спросила Сесили, вечно успевающая подумать обо всех. – Она так ужасно себя чувствует, и ей придется так себя чувствовать до завтра, если у нас не получится.

– Давайте все пойдем к воротам Рэев и будем орать и звать Джуди Пино, пока она не выйдет, – предложил Феликс.

Так что мы пошли и принялись орать не щадя живота своего. Мы здорово растерялись, когда к воротам вместо Джуди Пино вышла миссис Рэй и с изрядной толикой недовольства вопросила, с чего мы так вопим. Однако, услышав наши новости, она нашла в себе достаточно любезности, чтобы выказать радость и пообещать, что передаст благую весть Саре… «которая уже в постели, как и полагается всем детям ее возраста», строго добавила миссис Рэй.

Что до нас, то мы-то не намеревались идти в постель еще добрых пару часов. Вместо этого, возблагодарив Небеса за то, что наши взрослые, хоть они и не без изъяна, все же не похожи на миссис Рэй, мы отправились в амбар, зажгли гигантский фонарь, вырезанный Дэном из репы, и взялись поглощать все те яблоки, которые могли бы съесть за день, но не съели. Блаженствующая маленькая команда сидела там при свете гоблинского фонаря[44]. Воистину нам дали венок красоты вместо пепла и масло радости вместо скорби[45]. Жизнь снова стала прекрасна, как алая роза.

– Утром первым делом испеку кучу пирожков, – ликуя, возвестила Фелисити. – Разве это не странно? Вчера вечером мне хотелось только молиться, а сегодня хочется только готовить.

– Надо не забыть поблагодарить Бога за то, что Питер пошел на поправку, – напомнила Сесили, когда мы все наконец направились к дому.

– А тебе не кажется, что Питер все равно начал бы выздоравливать? – спросил Дэн.

– О Дэн, отчего ты задаешь такие вопросы?! – в искреннем смятении воскликнула Сесили.

– Да кто ж его знает, – ответил Дэн. – Они, ну, типа, сами приходят мне в голову. Но я, само собой, собираюсь сказать спасибо Богу, когда буду молиться вечером. Это просто вопрос порядочности.

Глава 30. Совместное послание

Как только Питер прошел через кризис, он стал поправляться очень быстро, но период выздоровления казался ему очень скучным, и как-то раз тетя Оливия предложила нам написать совместное письмо, чтобы развлечь друга, пока он не сможет подходить к окну и разговаривать с нами с безопасного расстояния. Идея увлекла нас. И поскольку предложение было сделано в субботу, а все яблоки уже были собраны, мы немедленно расположились в саду, чтобы сочинить свои послания. Сесили успела отправить записку Саре Рэй с подходящим гонцом, где писала, что и та может вложиться в общее дело. Несколько позже я, в то время одержимый манией сохранять все документы, относящиеся к нашей жизни в Карлайле, переписал все эти письма на пустые страницы в конце моей книги снов. Посему я могу воспроизвести их слово в слово, с тем ароматом, что они хранили все эти долгие годы, – с момента, когда детские руки вывели их строки на бумаге, на холме в осеннем саду – саду с увядающей листвой и подмерзающей травой, окутанном «мягкой, восхитительной меланхолией»[46] позднего октябрьского дня.

ПИСЬМО СЕСИЛИ

Дорогой Питер!

Я так рада и благодарна, что ты поправишься. Мы так боялись, что ты не переживешь вторник, и чувствовали себя кошмарно, даже Фелисити. Мы все молились за тебя. Мне кажется, остальные уже перестали, но я все еще продолжаю, каждый вечер, из-за страха, что у тебя может быть рецедиф (не знаю, правильно ли написала, у меня под рукой сейчас нет словаря, а если я спрошу остальных, то Фелисити засмеет меня, хотя она и сама многие слова пишет с ошибками). Я сберегаю для тебя груши с дерева достопочтенного мистера Уэлена. Спрятала их там, где никто не найдет. Всего дюжина, потому что Дэн все слопал, но, по-моему, они тебе понравятся. Яблоки собраны, и мы теперь готовы подхватить корь, если надо, но надеюсь, не придется. Если все-таки надо, я бы лучше заразилась от тебя, чем от кого-то другого, потому что мы с тобой знакомы. Если я заражусь и со мной что-то случится, Фелисити достанется моя вазочка с вишнями. Я бы лучше подарила ее Рассказчице, но Дэн говорит, что вазочка должна остаться в семье, даже если Фелисити с причудами. Больше ничего ценного у меня нет, поскольку незабудковый кувшинчик я подарила Саре Рэй, но если ты хочешь получить от меня что-нибудь, дай мне знать, и я распоряжусь на этот счет. За последнее время мы услышали множество чудесных историй от Рассказчицы. Хотелось бы мне быть такой же умной, как она. Ма говорит, что необязательно быть умной, если ты хорошая, но я даже не особо хорошая.

Думаю, это все мои новости, вот только еще хочу сказать тебе, как много мы все думаем о тебе, Питер. Когда